Изувер
Шрифт:
Спецы ГАИ довольно быстро установили, что номера на двигателе и кузове перебиты. Сделано это было довольно искусно, и все же металл спилен на глубину прежних цифр, а потом уже набиты новые. Невооруженному и равнодушному взгляду это не откроется, а взору пытливому и пристальному, то есть экспертизе, — обязательно.
Дознавателю Молодцову стало совершенно ясно, что «КамАЗ» — из ворованных, угнанных.
И «братья Барамидзе» не пришли за ним потому, что боялись разоблачения. Может быть, они и не сами его угоняли, а только купили по дешевке, а может, и сами руку приложили.
Во всем
С сержантами, задержавшими «КамАЗ», Молодцов отправился на Дмитровский рынок. Все трое были одеты в цивильное, в глаза не бросались. Два дня бродили по рядам торгующих, у грузовиков, толковали с продавцами, в том числе и людьми «кавказской национальности». «Братьев Барамидзе» никто не знал, на рисованные портреты, составленные со слов сержантов, все смотрели более или менее равнодушно, качали головой: нет, не знаем, не видели. Потом кто-то вспомнил, что были какие-то два брата, то ли грузины, то ли осетины, одного звали Джаба, а другого… Георгий. Да, Гога. Но они уже уехали на своем «КамАЗе» с красной кабиной, продали оптом апельсины и мандарины и уехали. Были тут день, не больше.
По времени и по приметам эти братья подходали розыску. Но, может, это просто совпадение?
Там два брата, тут…
Пришлось искать оптовых покупателей. Следы привели на склады рынка, где подрабатывающие здесь грузчики во главе с неким Волковым следы эти похерили. Заявили дружно, что «КамАЗ» один разгружался, да, но это было перед самым Новым годом, тридцатого или даже тридцать первого декабря. Грузовик сопровождали трое черных, кто они по национальности и как их фамилия, один Аллах знает. Говорили эти трое по-русски, с сильным акцентом, разгружали одни апельсины, а потом уехали, машину свою не бросали… «Джаба»? «Георгий»?.. Нет, имен таких грузчики не слышали, фамилий не спрашивали — зачем? Как общались? А просто: они — генацвалы, мы — мужики. «Мужики, давай быстренько разгрузим, магарыч будет хороший…» — «Давай, генацвалы, деньги вперед…» Вот так и общались.
Добросовестно записав фамилии грузчиков, Молодцов со своими орлами-сержантами убыл с рынка восвояси, ничего не добившись и для себя и следствия не прояснив. «Барамидзе», конечно же, из города смылись, бросив грузовик как серьезный вещцок, он им был ни к чему. За брошенным «КамАЗом» крылось преступление, это ясно.
Погоняв у себя в кабинете компьютер, Молодцов скоро имел на экране список угнанных в области «КамАЗов» за прошлый год, решил, что зайдет теперь к проблеме с другой стороны.
Список состоял из восемнадцати машин разных модификаций и назначения. Таких, какой стоял на площадке ГАИ, с тентом, оказалось четыре.
В два городских автохозяйства, лишившихся «КамАЗов», Молодцов позвонил, не откладывая дела в долгий ящик, и оттуда вскоре прибыли представители… А в два районных послал служебные письма.
Приехал шофер из Новоусманского района, глянул — нет, не его автомобиль.
Дня через три явился механик ТОО «Заря Придонья» — высокий кудрявый мужчина лет пятидесяти в белом армейском полушубке. Привез механика на потрепанном, видавшем виды «козле», «УАЗ-469», шофер.
Они обошли «КамАЗ» со всех сторон, залезли в кузов и кабину, потом, опрокинув ее, осмотрели двигатель.
— Его
В кузове, у самой кабины, мы с Сашкой железный лист прибивали. Видел, да? Ну вот. Там щели были большие, две доски проломились, когда токарный станок со станции везли…
Сомнения о принадлежности грузовика и у ГАИ, и у представителей ТОО отпали полностью, когда механик гаража этого товарищества предъявил паспортные данные «КамАЗа» Александра Крылышкина, которые были, естественно, записаны в специальной учетной карточке хозяйства и проходили по учетным документам в бухгалтерии. А остатки этих номеров, как уже говорилось, установила экспертиза.
— Наша машина! — обрадованно сказал механик. И тут же помрачнел, добавил: — С прошлого ведь лета ищем. Как Сашка с ней пропал.
— Пропал? — переспросил Молодцов.
— Ну да. Убили его, товарищ старший лейтенант. Месяц он примерно в лесу лежал, случайно на труп грибники наткнулись… Двое детишек без отца остались.
— А-а, понятно.
Понятно было, почему «братья Барамидзе» скрылись. Вот черт! Ну что стоило сержантам задержать этих братцев?! Были же в их руках, говорили с ними!.. Пентюхи!
Впрочем, вслух ничего этого Молодцов не сказал, подумал только. Честь мундира: что подумают о милиции эти сельские труженики?!
Да, потянулась бы ниточка…
Но сейчас она обрывалась. Во всяком случае, ГАИ ничего уже не могла сделать в одиночку, без уголовного розыска.
Молодцов доложил по начальству, начальство с ним согласилось, все убийства — на учете в прокуратуре и у следователей-важняков УВД, там должны знать о трупе шофера Крылышкина…
Из управления сейчас же примчался на собственном белом «жигуленке» подполковник Сидорчук. Он осмотрел «КамАЗ», переговорил с сержантами, также отругал их за профессиональную инфантильность и тупость, назвал «ослами в белых портупеях». Потом самолично отправился на Дмитровский рынок, говорил все с теми же грузчиками, что и Молодцов, — Волковым, Володей и Жориком, — но информации от них получил еще меньше: полупьяные эти люди явно измывались над ним, ничего не хотели говорить, намеренно путали друг друга — Сидорчук это уловил.
Впрочем, ему могло это и показаться — с пьяных какой спрос?
Зато Алексей Иванович нашел оптового покупателя апельсинов и мандаринов, им оказался замдиректора овощной базы, куда фрукты были сгружены.
Тучный, с одышкой, с животом, лежащим на коленях, этот зам, явный миллионер, не вызывающий симпатий, оказался тем не менее ценным свидетелем. Бизнесмен, процветающий, конечно, на разнице оптовых и розничных цен, назвал подлинные фамилии братьев: они прошли по приемо-сдаточным документам. Махарадзе сгрузили фрукты с «КамАЗа» с красной крышей… точнее, кабиной, да, и синим грязным тентом. Помогали им какие-то алкаши — они их привезли с собой, в смысле, нашли тут, в городе. Возможно, были знакомы с ними раньше.