К северу от Чернобыля

Лабунский Станислав

— Согласны, — ответил за всех сталкер с обрезом, бывший, очевидно, в этой компании за старшего.

Хорошо продуманный план легко воплощается в действие и, пережив несколько неприятных минут, когда из кустов вылетела стая слепых псов, но встреченная беспорядочными очередями, освободила дорогу, все шестеро дошли до забора кордона.

— Заглянем на центральную площадь на огонек или сразу к торговцу? — поинтересовался один из сталкеров.

Епископ знал, что центральной площадью кордона является широкое пространство

между двумя домами на его единственной улице. Его улыбку в ночи никто не увидел, но хорошее настроение было у всех.

— К торговцу, — сказал Епископ. — Не люблю быть должным. У меня товара тысяч на шестьдесят. Сразу вам ваши деньги отдам, а там можно и к народу подойти.

Через двадцать минут ожесточенной торговли, Епископ получил за все не нужное всего лишь пятьдесят две тысячи. С прижимистым хохлом спросить было трудно, да и бесполезно. Получив десятку наличными, а все остальное, зачислив себе на карточку, бандит рассчитался со своими временными союзниками и, придерживая под локоть приятеля, медленно пошел вслед за сталкерами к месту общих посиделок.

На кордоне в разное время находилось от одного до двадцати человек. Многие начинали путь к богатству и славе от этого истоптанного пятачка земли. Сейчас у огня сидело четыре человека. Посторонних на кордоне не было.

— Не у кого новости узнать. Давайте хоть между собой поговорим, — предложил заметно повеселевший Епископ. Ему не очень-то хотелось встречаться с кем-нибудь из сталкеров, кого он успел пограбить за долгие месяцы бандитской жизни.

— Ты лучше поясни народу, что это ты так смело на кордон заявился? — спросил давешний мужичок.

— На вежливый вопрос, вежливый ответ, — согласно кивнул головой Епископ.

Поудобнее устроив у огня своего раненого приятеля, он крепко сжал ему кисть. Кабан понятливо моргнул. Было ясно, что в случае осложнения он, не колеблясь, поддержит товарища огнем. Прикрыв себе, тылы и фланги, бандит приступил к светской беседе. Их незамысловатые маневры не укрылись от внимательных сталкеров. Не внимательные здесь долго не жили. Когда Епископ присел у костра, два обреза лежали у сталкеров на коленях, а оставшиеся двое держали в руках «Макаровы».

— Новости из общего канала читаете? — с напором начал Епископ. Сталкеры нехотя кивнули головами. — Значит, знаете, что между Темной Долиной и Агропромом идет война. Темная Долина справедливая команда. По условиям ультиматума каждый, кто выйдет из войны получает прощение. Мне сам Сотник свой автомат отдал, когда меня обезоруженного взяли и со мной разобрались. Кто вы такие, чтобы с самим Сотником спорить. Так что я сейчас вольный сталкер, одиночка. Если у кого есть ко мне личные претензии, то можем дойти до арены, взять в руки ножи и легко выяснить отношения. Я ни от кого прятаться не собираюсь.

Обрезы и пистолеты вернулись на привычные для них места, на ремни за спину и на пояса. Объяснение,

подкрепленное длиннейшим списком убитых на Агропроме и авторитетом неведомого Сотника, было признано убедительным. Напряжение спало.

— Ну, а раненый-то из новичков? — поинтересовался один из сталкеров.

— Да, подзаработать решил, — чистую правду сказал Кабан. — Да, вот, что-то не очень хорошо получается.

— Ну, на пару-то пузырьков для народа ты, наверное, заработал? Отметить надо прибытие на кордон.

Епископ, не долго думая, достал из кармана деньги, отсчитал пятьсот сотенными и подал их говорливому.

— Беги в лавку и ни в чем себе не отказывай.

— Продуктов не бери. Сейчас по рюкзакам пошаримся и сообразим насчет закуски.

Окрыленный подобными напутствиями, посланец шустро побежал к торговцу. А Епископ, осмотрев свой и Кабана рюкзаки, оставил консервы как продукт не портящийся, а колбасу и две бутылки случайно завалявшейся водки выставил к огню.

— Левый подвал мы займем, если вы не против. Нам перевязываться пора, а потом сразу спать ляжем. Если что надо, будите, — сказал он старшему из сталкеров и увел Кабана в подземелье.

— Посидели бы с мужиками, попраздновали, — просительно сказал Кабан.

— Знаешь, что мужика губит?

— Водка, карты, бабы.

— Ну, вот видишь, знаешь. Напьются все, начнут отношения выяснять. Ты заорешь, что ты крутой наемник. Тут нам конец и настанет.

Епископ загородил выход двумя пустыми ящиками, поставив на них банку из-под энергетического напитка.

— Банка по ступенькам загремит, стреляй не думая. Если я в туалет соберусь, я тебя предупрежу. Тебе тоже надо будет выйти, меня толкни.

Компания, бывший бандит и бывший наемник, развалилась на матрасах и уснула сном праведников.

Принявший душ и побрившийся капитан поднялся на второй этаж в кабинет Фунтика.

— Я уже подумал об этом, Леха. Голый ты совсем. Вот тебе пара рубашечек, одна наша армейская, одна натовская. В этих краях других давно уже не носят. Зато с курточками выбор богатый. Хочешь кожаную с кольчужной подстежкой. Хочешь защитный комбинезон сталкера. Хочешь плащик как у меня.

— Сколько у нас плащей?

— Да полный шкаф.

Алексей выгреб из гардероба четыре плаща и, захватив по дороге обе рубашки в целлофановых пакетах, пошел на кухню.

Крепыш, весь вчерашний день копавшийся в земле, углядел плантацию одичавшей картошки и накопал ведерко. Проверив ее счетчиком Гейгера, он убедился в полном отсутствии радиации. Именно ее он сейчас и жарил на противне вместе с колбасой. Вместо хлеба были галеты в вакуумной упаковке. Учитывая, что на третье был крепкий чай, завтрак намечался прямо королевский. Первый и Второй сидели в углу и жадно глотали слюнки. Бросив одежду на свободный стол, Алексей подошел к обеденному и сел за него.