К северу от Чернобыля
Шрифт:
Под наставительную беседу они выбрались из коридора и вылезли из своей знакомой дырки на прежний уровень.
— Места тебе знакомые. Иди к Пауку. Я не отстану, — заверил Фунтик Монгола.
Проходя по запутанным коридорам, изгибающимся то влево, то вправо, Фунтик кусочком красного кирпича рисовал на стенках стрелки, обживался в своих будущих владениях.
Лекаря мы похоронили рядом с Рябым. Я вспомнил, как впервые увидел четверку на дороге рядом с мостом. Где-то далеко в одном из городов России или Украины, а может быть Прибалтики ходит по светлым улицам Молчун. Остальные все
Вряд ли мы стали черствее, Лекаря всем также жалко, как и Рябого. Просто очередная профессиональная деформация. Смерть как естественный фактор. И отношение к ней как к обычной производственной неприятности. Наверное, у военных все время так. Или грудь в крестах или голова в кустах. У меня с непривычки во рту после водки все горело, я слегка захмелел, и тянуло на подвиги.
— Алексей Игоревич, — обратился я к Найденову, — у Вас с координацией и мироощущением?
— Все замечательно, — заверил меня немало выпивший подполковник.
— А я вот что-то слегка раскис. Возьмите, пожалуйста, командование на себя.
Я давно заметил, что военные произошли от другой обезьяны, не от той, от которой произошли все остальные люди. Достаточно сказать военному, что он может кем-то покомандовать, как он сразу с упоением, забыв про сон и отдых, начнет гонять своего подчиненного.
— Личное время — полчаса, потом начинаем готовиться к экспедиции в центральный корпус. Завтра у нас вертолет, а нам его грузить нечем. Непорядок.
Хотели как лучше, а получилось как всегда. Умри, лучше не скажешь. Рыдайте, поэты. Студент раздал четыре готовых артефакта и загрузил в аномалию оставшиеся.
— Надеюсь, в подвале мы найдем хотя бы три, четыре «капли», — мечтательно проговорил он.
— Я вновь повстречался с Надеждой, приятная встреча, она обитает все там же, то я был далече, — неожиданно остудил его дядька Семен. Он, в свободное от кухонных забот время, возился с патронами, набивая пулеметные магазины и ленты. Не умеет наш патриарх сидеть без дела.
Ко мне прибежал за порцией любви и ласки Плакса. Я его почесал и сказал:
— Не майся. Хочешь ее увидеть, беги. Это называется первое свидание. Заодно присмотришь, что там братик твой вытворяет с компанией.
— Я думаю, они разбежались и теперь уже навсегда, — высказал свою точку зрения Волк. — Клерк и Нарком, не знаю, кто из них опасней, пойдут до конца.
— Согласен, — поддержал младшего по званию майор Черных. — Если дон Винченцо вдобавок к традиционным наркотикам получит монополию на новый, он просто станет владыкой мира.
— Вряд ли, вероятнее всего среди наших знакомых появится новый верховный дон, а то и два, если мирно договорятся.
— Не договорятся. Боливар не вынесет двоих, и место на троне всегда одно.
— Все, встали, попрыгали, пошли, — на оптимистической ноте закончил беседу Зомби.
Плакса попрыгал вместе со всеми и, подбежав к Герде и Акелле, получил разрешение на визит вежливости в соседнюю стаю. Помахав на прощание всем ушами, влюбленное создание умчалось на свидание.
Клерк,
— Кончаем их по быстрому? — спросил он у своего приятеля и непосредственного командира Бывалого.
— Нет, их потеряют, тревогу объявят. Переждем, пусть уходят, нам шум не к чему.
Выполняя распоряжение Клерка, вся пятерка залегла в густую траву.
— Нам спешить некуда, впереди весь этот день, ночь и все завтра. Если к вечеру спустимся в подземелье и не привлечем внимания, считай, день прошел не зря.
Толковый командир, а команданте таким, безусловно, был, всегда ощущает дух своей команды. Впечатление было скверным.
— Фрол, родной, ты мне ничего сказать не хочешь? Может тебя беспокоит что-то или боишься чего? — задушевно спросил Клерк.
— Я из себя героя строить не буду. Конечно, меня восемьдесят стволов впереди не радуют, но когда я шел банк брать, там не меньше было плюс вся полиция города. А вот то, что мы от всех ребят оторвались, а в конце и Фунтик от нас ушел, меня сильно огорчает. По-моему то, что мы тут делаем, превращает нас из людей в крыс. Так и будем всю жизнь по подвалам и помойкам бегать в поисках крошек от торта.
— Мысль понятна. Наши действия объясняю. Народ на заправке подобрался золотой, но подневольный. Им прикажут все данные по производству сохранить, персонал лаборатории взять живьем, и они сохранят и возьмут. Я помню правителей-торговцев. Рашидов с его опиумом, Пол Пот с героином, генерал Норьега в Панаме, банды торговцев кокаином в Гренаде. Я не хочу сюда возвращаться. Больше никто здесь наркотики делать не будет. Ни Паук, ни Сотник, ни Кречет. Здесь нет доли Гетмана или верховного дона. Я не говорю вам, что мы сделаем что-то важное для человечества. Мне плевать на человечество в целом и на большинство его представителей в частности. Может быть, вчера вечером очередной гений с волосами до колен или наголо бритый, сделал из зубной пасты наркотик в десять раз сильнее, чем этот разнесчастный «черный ангел». Это не моя проблема. Я решил разобраться с местными затейниками. Это будет резня. Мы не будем брать пленных, и искать смягчающие обстоятельства. Я никого не тащу за собой. Если придется, полезу в подземелье один. Решайте сами, делайте ваш выбор свободные люди свободной страны, как любит говорить наш Фунтик.
— Кажется, ты не врешь, — сказал Фрол. — Ладно, коли так. Я с тобой.
— А перед нами все цветет, за нами все горит. Не надо думать, с нами тот, кто все за нас решит, — хлопнул Клерка по плечу Гора.
Бывалый молча показал большой палец, а Лаврик изобразил бурные аплодисменты, переходящие в овацию, только бесшумные. Вот это номер, подумал агент. Ребята серьезно настроены, образцов сырья взять, пожалуй, не удастся. Да и…, короче, пусть начальство утрется. Али мы не русские люди? Из серых туч над головой, как всегда неожиданно полился мелкий дождик.