Кадет
Шрифт:
Массовка настырно рвалась вперед, обреченно атакуя подставленный дроидом наименее пострадавший борт и отвлекая на себя средства наблюдения, огневого поражения и процессорные мощности.
На мгновение одна из титановых лап «Краба» оказалась в метре от замаскированного бойца с подрывным зарядом. Парень оказался инициативным и на долю секунды опередил рекомендацию общего тактического интерфейса.
Рывок! Мятый самодельный конус, щедро измазанный «липучкой», четко касается бронированного шарнира сочленения и довольно прочно прихватывается
«Краб» дергается, сносит свободной лапой голову героя, однако убрать конечность из-под удара не успевает – алгоритм движения как раз перенес на нее весь вес многотонной машины.
– Бум! – глухой подрыв, сильная вспышка и струя расплавленной меди насквозь прожигает подставившуюся лапу.
Бот делает смешное па, компенсируя потерю конечности и переключаясь на альтернативный драйвер движения. Резвости в нем резко убавилось, а вот ярость – возросла.
«Краб» почувствовал угрозу и перестал экономить ограниченные ресурсы. Активировались эффекторы фронтального щита, бодрее застучала скорострелка импульсника, слепящие всполохи лазера слились в единый смертельный жгут – дроид бил на расплав ствола, расходуя драгоценный хладагент и стремительно сажая батареи.
Восемь секунд боя. В строю – меньше половины личного состава. Боевая эффективность дроида просела на четыре процента – в основном за счет теоретического расхода БК, нагрузки на энергоконтур и перегрева стволов.
Имплант скрупулезно считает мегаватты растраченной энергии, мониторит температуру боевого робота в сотне точек, накладывает узор повреждений брони на трехмерную схему внутренней компоновки «Краба».
Из грязи поднялся еще один боец с миной-липучкой. Его голова залита кровью – похоже, что прилетело чем-то метательным, причем от своих же.
Бот реагирует мгновенно – конус подрывного заряда уже внесен в реестр первоочередных целей. «Краб» довольно неуклюже разворачивается, прикрываясь от опасности лобовым щитом и полосуя пространство расфокусированным лазером.
Тело бойца прикрыто силовым полем аварийного скафандра, что дарит ему лишние секунды жизни и уже серьезно отвлекает дроида. Парень ломится вперед, безжалостно расталкивая слепо мечущиеся живые факелы – результат работы широкополосного лазера.
Дроид не привык отдавать инициативу противнику. Высокопроизводительный ИИ тяжелого бота позволяет ему вести свою партию, играя на опережение и быстрее реагируя на изменения оперативной обстановки.
Стремительный, на пределе фиксации взглядом, удар передним манипулятором. Перегруженная защита не выдерживает, поле гаснет, и боец оказывается насаженным на стальное предплечье робота.
Фантасмагория… Жук наколол энтомолога на булавку…
Дублирующий второй номер погибшего подрывника бросается к упавшему в воду заряду.
Шансов у него нет, но мне это практически безразлично – я предельно сконцентрирован на выполнении собственной
Вскакиваю на ноги, с тела ручьями течет грязная, розоватая от крови вода. Мох укрывает плечи на манер плаща. Зрение сужено, как у атакующего хищника. Мне не нужен обзор на двести восемьдесят градусов – я не боюсь никого вокруг, мне требуется лишь максимальная четкость захвата цели.
Прицельная сетка комфортно наложена на поступающую в мозг картинку. Наиболее битый борт дроида удобно подставлен под выстрел. С моей стороны живых почти не осталось, и бот пометил направление как «условный тыл».
Имплант подсвечивает уязвимые точки – места поврежденного заводского набора брони. Ярко сверкает приоритетная цель – раскрошенная, покрытая мелкими трещинами пластина бронекомпозита. Похоже, что на это место пришелся удар «фростера» с последующим кинетическим воздействием от того же импульсника, а может, и вовсе пулевого ротора.
Первые три выстрела делаю практически в тепличных условиях. Плазма уверенно раскалывает-плавит дефектную пластину. Почувствовавший новую опасность бот начинает разворот в мою сторону, пряча подбойный борт и стремясь захватить меня системами вооружения.
Синхронно стартую, двигаясь в противофазе и закручивая спираль, удерживая цель в прицельной сетке.
Мой имплант выгадывает секунды жизни – команды наивысшего приоритета веером разлетаются во все стороны.
Вот Илья виснет на лапе «Краба», сковывая бота на один удар сердца.
Вот Лина мчится вперед, словно молодая волчица, рвущаяся к цели. Финальный прыжок, и девушка вбивает свое тело между стволами импульсной спарки. Турель натужно гудит сервоприводами, но на лишние полсотни кило нагрузки не приспособлена. Бот вновь ломает рисунок движения, задействуя передние манипуляторы и смахивая мешающую плоть в воду.
Мое сердце тревожно сжимается – в ушах печально звенят колокольчики. Об этом никто не знает, но на все состояния Лины у меня забиты персональные оповещения, в том числе и на смерть…
Шух-шух-шух! «ТТ» работает как часы, дважды в секунду раскаляя газ рабочего тела до состояния высокотемпературной плазмы и метая его в указанном стрелком направлении.
Разряды послушно ныряют в светящееся багровым нутро бота, порождая целые гейзеры дыма и пара, выбрасывая протуберанцы расплавленного метала и корежа нежные электронные потроха «Краба».
Имплант сверяется со схемой дроида и пытается предсказать текущую модель повреждений.
Почти наверняка накрылся резервный энергоконтур, короб БК левого борта вместе с системой боепитания. Вполне вероятно, что повреждены технические туннели и сервы саморемонта, блоки ПКО и активной маскировки, система средней связи и емкости для отработанного топлива. Если они не были пустыми, то в нашем «раю» скоро станет очень «жарко» – вплоть до отслаивающегося с костей мяса. Смерть от радиационного поражения очень неприглядна…