Кадет
Шрифт:
– Ты ж мой командир… – поощрительно и с ноткой гордости шепнула девушка.
Затем стрельнула глазами в сторону – поднимая волну, к нам спешил озабоченный Муром – и резко сменила амплуа. Надув губки, она капризно пожаловалась:
– У меня уже двести сорок капральских очков! Когда уже следующее звание дадут?
Я крепко пожал протянутую Муромцем руку, согласно кивнул – да, мы молодцы, и ответил:
– Еще двести десять поинтов до мастер-капрала. И не смотрите на меня так. Нет, не получил я нового звания! Точнее, получил, но тут же потерял. Командир в ответе за свое подразделение – вам вершки,
Глава тяжей понимающе кивнул – ему также прилетело за потери среди пехоты. Затем, поморщившись и потерев огромное бордовое пятно на груди – стигмат от убившей его очереди из ИМПа, здоровяк поинтересовался:
– Паша, пора захватывать новое помещение. В этом уже дышать нечем, задымление, выгорание кислорода, а мох мы извели крепко. Расход О-два выше скорости восстановления.
Вот теперь и я обратил внимание, с какой нагрузкой работают мои легкие. Словно кузнечные мехи в авральном режиме, прогоняя через себя максимальную кубатуру бедного на живительный кислород воздуха.
Имплант обещает коллапс сознания через три с четвертью часа. Нужно спешить! Остальные продержатся гораздо меньше.
Лина недоуменно наморщила лоб:
– Но ведь ворота шлюза вскрыты! Почему нет притока свежего кислорода?! Это что, дурацкие игровые условности?
Муром покачал головой и кивнул в сторону пролома:
– Присмотрись. Легкое марево и искажение объектов – признак силового щита. Сработала дублирующая система аварийной герметизации – индекс обитаемости нашего объема ниже.
Я довольно потер руки. Высокий ИО, рабочая автоматика – все это резко повышало интересность нового помещения. Вряд ли там очередной огрызок «резервного коридора для технических сервов».
Кивнул Муромцу.
– Ставь людей! Балку в руки, и пусть давят этот щит пока из него кровь не пойдет! Макар!
– Ась?! – мой всклоченный технарь вынырнул из совсем уж нескромного лючка в корме «Краба».
Лицо и руки парня оказались в радужных цветастых пятнах – масло ли, гидравлика, хладагент или нанитная смесь – кто там разберет?
Привлекая к себе внимание, я щелкнул пальцами.
– Нам нужно оружие и энергия. Что-то сможешь извлечь из этого хлама?
Макарка озабоченно поскреб пальцем чумазый нос, затем деловито принялся перечислять:
– «Краб» собран по стандартной схеме военного времени – сорокамегаваттный пакет батарей из полутора тысяч элементов. Я посмотрел – часть пластин убита в хлам, превышено количество циклов перезарядки. Но основная масса – юзабельна. Считай, что энергией мы обеспечены. Теперь по оружию… К курсовому лазеру не подобраться – нестандартная схема кустарного добронирования, да там просто заварено все наглухо! Турель правого борта на первый взгляд ремонтопригодна, но сколько потребуется времени – не знаю. Кормовая турель – в мясо! Оплавлен пакет стволов. Левый борт – оптимистично. Именно он вел по нам огонь, при кувырке турель штатно стала в парковочное положение, повреждений не получила.
Я сдержанно и многообещающе улыбнулся – пипец врагам! Скорострельная спарка ИМПов ротного калибра – в одну десятую дюйма – это охренеть как серьезно! Можно подавить даже чела в тяжелом ББСе! Расход БК будет запредельный, но сам факт!
– Как быстро
Макар удивленно приподнял брови, при этом продолжая совершенно рефлекторно откручивать с корпуса какие-то болтики и бережно прятать их в карман:
– С рук – не уверен, общий вес «ИКБ-2» – под сорок кило. Тут скорее станок нужен универсальный. На колесики там поставить, треножник или вообще плоскодонку… Ну а в целом… Снять основной блок и систему боепитания, отключить от бортовой сети и перевести на локальный энергоконтур… Ну… Думаю, часа за три-четыре справлюсь! Если… – Тут Макарка недобро взглянул на подбирающихся к туше других технарей группы. – Если никто мешать не будет! Степень разархивации данных всего шесть процентов, а гонору – как будто освоили знания на все сто! Папы Карло криворукие…
Я ухмыльнулся.
– Ладно, не бузи. Не помешают тебе, наоборот – бери в помощь кого посчитаешь нужным. Главное – сделай поскорее!
– Сам хочу… У меня в этой атмосфере жизненный цикл – тридцать две минуты, причем продолжает падать. Командир, ты бы отпустил меня делом заниматься, а?
Сглотнув ставший в горле ком, я кивнул. Все время забываю об элитарности собственного импланта. Это у меня есть три часа, остальные отправятся в чистилище гораздо раньше и на гораздо больший промежуток времени…
Для поддержки морали разрешаю вскрыть десяток пищевых рационов, древних, как яйца динозавров, но от того не менее вкусных. Пятиминутная волна ажиотажа проходит по залу – народ разыгрывает и обменивает содержимое пакетов – джем на тушенку, шоколадку на густой куриный суп. Сигареты и витамины изъяты заранее и проходят у нас по отдельным ведомостям – командирский НЗ и скудный аптечный ассортимент.
Мимо протиснулось звено тяжей, направляясь к универсальному бревну. Не повезло ему в роли ловушки – теперь вновь побудет тараном.
Минута, и парни ритмично задолбили в мягкое нутро силового поля. Зрелище было забавным – имплант привычно оценивал все и вся, измеряя мощность ударов, разукрашивая происходящее подобием игрового интерфейса. Поле постепенно блекло, таран вышибал из него виртуальные циферки урона, филонящий боец был предательски подсвечен маркером низкой производительности. Просто услада прораба, а не боевой имплант класса «Альфа-прим»!
Я огляделся – отряд все больше превращался в слаженную единицу. Каждый знал свое место, приказы больше не пытались обсуждать демократическим голосованием, иерархия устоялась и была принята как минимум временно.
Девчата быстро и умело наводили порядок, разгребая причиненный ботом ущерб. Причем каждая стремилась ухватить кусок потяжелее, дабы хоть на микрон, но улучшить свои характеристики. Схему прокачки осознали даже самые далекие от онлайн-игр и наномедицины будущего.
Техники морщились, бурчали, но выполняли приказы Макара. В десять рук дело шло веселей. Уже лежали в стороне модульные сэндвичи композитной брони, потрошился конвейер боепитания, забивался свежими боллами короб ИМПа.
Правда, мой технарь выглядел откровенно нехорошо – зеленел лицом, жадно и безуспешно хватал ртом воздух. То ли надышался в потрохах «Краба» какой-то химии, то ли просто слаб организмом.