Кадж

Кинг Стивен

Тело Теда на носилках положили в ту же машину, в которой уже сидела Донна.

Вику предложили принять транквилизатор - "чтобы успокоить ваши нервы, мистер Трентон", - и он потерял чувство реальности происходящего. На глаза навернулись слезы.

"Этот полицейский, которого сейчас несут на носилках, - были ли у него жена и дети?

Если бы я догадался раньше! Если бы я не уснул!

Но я был уверен, что все дело в Кемпе!

Если бы я успел на пятнадцать минут раньше, могло ли это помочь? Если бы я не терял время, разговаривая с Роджером по телефону, был ли бы

Тед сейчас жив? Когда он умер? И было ли все это на самом деле? И как же мне теперь жить с такой ношей? И что будет с Донной?"

Машина с Донной и Тедом уехала. Другая машина ожидала его. Один из полицейских осторожно тронул Вика за плечо:

– Нам пора, мистер Трентон. Говорят, на дороге ждут репортеры. Вам не стоит сейчас разговаривать с ними.

– Конечно, нет, - согласился Вик, не очень понимая, о чем идет речь. Он дал увести себя к машине, и они тоже уехали, как раньше - Джордж Баннерман, Теодор Трентон и Донна Трентон. Через некоторое время приехал ветеринарный грузовик. Врач, молодая и интересная женщина, подошла к лежащему сенбернару, носком туфельки подняла его морду и задумчиво посмотрела на нее. Потом она вернулась в грузовик и достала оттуда брезент и топор. Стоящие рядом полицейские, поняв, что она намерена делать, отвернулись.

Ветеринар отрубила голову сенбернара и запаковала в большой пластиковый мешок. Позже эту голову доставят в лабораторию, где будет произведено вскрытие и изучение мозга.

Так что Кадж уехал тоже.

В 15:30 Холли позвала сестру к телефону:

– Мне кажется, это из полиции, - встревоженно сказала она.

Несколько удивленная, Шарити подошла к телефону:

– Алло?

Холли увидела, что лицо сестры вдруг побелело, и Шарити сказала:

– Что? Что? Нет... нет! Это, наверное, какая-то ошибка. Говорю вам, они...

Потом она замолчала, прислушиваясь к тому, что говорили на другом конце провода. Холли видела, как лицо сестры постепенно превращается в восковую маску. По-видимому, в Мэне произошло какое-то несчастье.

Наконец Шарити повесила трубку. Невидящими глазами она смотрела перед собой.

– Джо умер, - внезапно сказала она.

У Холли перехватило дыхание. В животе похолодело.

– Ты уверена?

– Это звонил человек из Августы. Его фамилия Мейсен. Из полицейского управления.

– Это... это была автокатастрофа?

Шарити смотрела на нее, и Холли вдруг с ужасом поняла, что сестра выглядит не как человек, которому сообщили о смерти мужа. Она похожа на человека, узнавшего приятную новость. Правда, если бы она видела лицо Шарити Камбер, когда та узнала про выигрыш в лотерею...

– Шарити!..

– Это была собака, - ответила Шарити.
– Это был Кадж.

– Собака?!

Холли не могла понять, какое отношение могла иметь собака к смерти Джо Камбера. Потом до нее вдруг дошло, и она спросила более высоким голосом:

– Собака?

В это время в комнату донесся шум со двора. Брет и сын Холли весело играли во что-то.

Лицо Шарити стало таким, каким Холли давно его знала.

– Мальчик, - сказала она.
– Брет. Холли... как мне сказать ему, что его отец

умер?

Холли ничего не ответила. Она, беспомощно моргая, смотрела на сестру, моля Бога о том, чтобы дети сейчас не вошли в дом.

"БЕШЕНАЯ СОБАКА УБИВАЕТ ЧЕТЫРЕХ ЧЕЛОВЕК ЗА ТРИ ДНЯ", - гласил заголовок на первой странице ежевечерней газеты "Ивнинг Экспресс", издаваемой в Портленде. Подзаголовок был таким: "ОТЕЦ РАССКАЗЫВАЕТ О БОРЬБЕ ЖЕНЫ ЗА СПАСЕНИЕ ЖИЗНИ СЫНА". Первые страницы других газет были не лучше: "ДОКТОР СКАЗАЛ, ЧТО МИССИС ТРЕНТОН НУЖДАЕТСЯ В ЛЕЧЕНИИ ОТ БЕШЕНСТВА", "ВЕТЕРИНАР УДОСТОВЕРЯЕТ: СОБАКЕ НЕ БЫЛА СДЕЛАНА ПРИВИВКА".

Несколько дней прессу волновало состояние здоровья Донны, ее мужа, пособие, назначенное семье Баннермана, мероприятия против бешенства, проводимые в Кастл-Роке. Через неделю в разделе происшествий была помещена заметка: "ТРАГИЧЕСКОЕ СРАЖЕНИЕ В МЭНЕ: МАТЬ СРАЖАЕТСЯ С УБИЙЦЕЙ-СЕНБЕРНАРОМ". На этом интерес к ужасному событию был исчерпан.

Донна Трентон провела в больнице около четырех недель, пройдя полный курс лечения от бешенства как потенциальный носитель болезни. После этого ее еще полечили от депрессии, потому что она была близка к помешательству.

Вик привез ее домой в конце августа.

Они провели целый день в саду. Вечером, когда они смотрели телевизор, Донна вдруг спросила, как у Вика идут дела на службе.

– Все отлично, - сказал он.
– Кредит, полученный от Шарпа, дал нам с Роджером возможность провести успешную рекламную кампанию. Шарп дал нам кредит на два года, но если все так пойдет и дальше, мы вернем ему деньги еще до конца этого года.

– Хорошо, - сказала Донна. Сейчас она казалась почти такой, какой была раньше, но все еще нуждалась в заботе. Кроме того, она потеряла двадцать фунтов и стала слишком худощавой.

Еще какое-то время она смотрела телевизор, затем повернулась к Вику. По ее щекам текли слезы.

– Донна, - растерянно прошептал Вик, - детка...

– Вик, - полным отчаяния голосом спросила вдруг она.
– Вик, сможем ли мы жить здесь?

– Не знаю...

– Или я должна была спросить, хочешь ли ты жить здесь со мной? Если ты скажешь "нет", я пойму. Я прекрасно все пойму.

– Я ничего так не хочу, как жить здесь с тобой. И всегда хотел только этого. Я люблю тебя, Донна. И всегда любил.

Она обвила руками его шею и прижалась лицом к его плечу. За окном моросил легкий осенний дождик.

– Я не могла спасти его, - сказала она.
– Это было выше меня. Я все время проигрываю в уме случившееся... Если бы я решилась раньше, раньше взяла бейсбольную биту...
– она вздохнула.
– А когда я наконец это сделала, он был уже мертв. Мертв.

Он мог бы сказать ей, что она не виновата. Что единственная причина, по которой она не предпринимала решительных действий, был страх за мальчика. Что Кадж ослабел от болезни, и днем раньше Донне не удалось бы так легко его убить. Но он понимал, что все эти слова бессмысленны, и то, что сейчас чувствует Донна, не подчиняется логике. Осталось только чувство вины и ужасной потери. Болезнь, от которой может вылечить только один доктор - ВРЕМЯ.