Шрифт:
Пролог
— Просыпайся, мать твою! Просыпайся!
Кристиано Дзена разинул рот и вцепился в матрас, будто у него под ногами разверзлась бездна.
Чья-то рука сдавила ему горло. "Просыпайся! Знаешь же, что спать надо вполглаза. Пока будешь дрыхнуть, тебе как раз и вмажут"
— Я не виноват. Это будильник... — пробормотал мальчик, разжал отцовскую руку и приподнял голову с подушки.
"Да ведь ночь еще", — дошло до него. За
— Снег идет, — сказал он стоящему посреди комнаты отцу.
В полоске света, падавшего из коридора, вырисовался бритый затылок Рино Дзены, нос с горбинкой, усы и бородка, шея и мускулистое плечо. Вместо глаз — черные дыры. Голая грудь. Внизу камуфляжные штаны и заляпанные краской армейские ботинки.
"Как ему только не холодно?" — подумал Кристиано, протянув руку к лампе.
— Не включай свет. Глазам больно.
Кристиано свернулся в клубок под теплыми одеялами. Сердце все еще колотилось.
— Зачем ты меня разбудил?
Лишь тут он заметил, что у отца в руке пистолет. Когда он напивался, то часто его доставал и бродил с ним по дому, целясь то в телевизор, то в мебель, то в лампу.
— Как ты можешь спать? — обернулся Рино к сыну.
Отец с трудом ворочал языком, будто у него рот был набит мелом.
Кристиано пожал плечами:
— Ну... сплю...
— Ну-ну.
Рино вытащил из кармана штанов банку пива, открыл ее и выпил залпом, потом отер пену рукой, смял банку и бросил на пол.
— Ты что, не слышишь этого урода?
Слышно ничего не было. Даже машин, которые днем и ночью проносятся перед домом, так что, если закрыть глаза, кажется, что они въезжают прямо к тебе в комнату.
"Снег! Снег заглушает все звуки"
Отец подошел к окну и прислонился лбом к запотевшему стеклу. Теперь свет из коридора освещал его бицепсы и вытатуированную на плече кобру.
— Крепко спишь. На войне тебя первым ухлопают.
Кристиано сосредоточился и услышал вдалеке хриплый лай собаки Кастардина.
Он к нему настолько привык, что уже и не слышал. Как жужжание неоновой лампы в коридоре и капанье неисправного сливного бачка туалета.
— Пес?
— Ну, наконец-то... Я уж начал беспокоиться. — Отец снова повернулся к нему. — Ни на минуту не заткнулся. Даже снег ему нипочем.
Кристиано вспомнил, что ему снилось, когда его разбудил отец.
Внизу, в гостиной, рядом с телевизором в большом светящемся аквариуме сидела зеленая студенистая медуза и говорила на странном языке, сплошные "ч", "ц" и "р". Самое удивительное, что он ее отлично понимал.
"Сколько же сейчас времени?" — подумал он, зевая.
Светящийся циферблат радиобудильника на полу у кровати показывал три двадцать три.
Отец зажег сигарету и раздраженно буркнул:
— Достал.
— Да он давно спятил, этот пес. Кто его только не дубасил...
Теперь,
Хорошо бы досмотреть сон про медузу с того места, на котором он остановился. Кристиано протер глаза.
"Ну а тебе чего не спится?" Вопрос так и вертелся на языке, но Кристиано удержался. Судя по виду, с каким отец шатался по комнате, он так просто не уйдет.
"Три звезды".
Кристиано измерял степень раздражения отца по пятизвездочной шкале.
"Нет, между тремя и четырьмя". Уже в области "Будь крайне осторожен". Теперь единственная правильная стратегия — во всем с ним соглашаться и как можно меньше доставать.
Отец развернулся и яростно пнул ногой белый пластмассовый стул, отчего тот отлетел на другой конец комнаты к коробкам, в которых Кристиано держал одежду. Ошибочка вышла. Нет, тут горят все пять звезд. Пора бить тревогу. Теперь остается одно: проглотить язык и слиться с пейзажем.
Уже неделю отцу как шлея под хвост попала. За несколько дней до того он взъярился на заклинившую дверь ванной. Сломался замок. Пару минут отец поковырялся с отверткой. Стоял у двери на коленях и ругался — крыл на чем свет стоит скобяную лавку Фратини, которая продала ему замок, китайских умельцев, которые состряпали его из жестянки, политиков, которые разрешают импортировать это дерьмо в Италию. Было такое ощущение, что все они выстроились прямо там, перед ним. Все впустую, проклятая дверь и не думала открываться.
Удар кулаком. Сильнее. Еще раз. Дверь дрожала на петлях, но не поддавалась. Рино сходил в комнату, достал пистолет и выстрелил в замок. Без толку. Пистолет произвел оглушительный шум, после которого Кристиано с полчаса ходил с заложенными ушами, но замок не открывался.
Польза от этого была одна: Кристиано убедился, что когда в фильмах с одного выстрела открывают запертые двери — это полный бред.
В конце концов отец стал пинать дверь ногами. Потом высадил ее, рыча и выламывая голыми руками куски досок. Ввалившись в ванную, он дал кулаком по зеркалу, осколки разлетелись во все стороны, а он порезал руку и потом долго сидел на бортике ванны и курил, уставившись на струйку крови.
— А мне какое дело, что он спятил? — немного поразмыслив, снова подал голос Рино. — Задолбал вконец. Мне завтра на работу...
Он подошел к сыну и сел на край кровати.
— А знаешь, что меня больше всего достает? Вылезаешь утром мокрый из душа, и приходится вставать босиком на ледяную плитку. Так и шею недолго свернуть.. — Он ухмыльнулся, зарядил пистолет и, держа за ствол, подал его сыну. — Я всякий раз думаю, что нормальный собачий коврик нам не помешает.