Калин
Шрифт:
— …Это. Почему вы хотите стать монахами? Вы должны ответить на этот вопрос открыто, искренне и честно. Стремление помочь ближнему? Таким, и только таким должен быть ответ. Если кто-то надеется извлечь для себя выгоду, чтобы получить признание за свою работу или приобрести влияние и власть, то ему следует покинуть нашу обитель. Монах не должен даже помышлять о таком. Если вы жаждете трудностей, отверженности, сострадания за лишения и боль, то Церковь тоже не нуждается в вас. Несомненно, все это вам еще придется перенести, но вы не должны искать мучения преднамеренно. Человек пришел в мир не для страданий. Поэтому нельзя рассматривать боль как достоинство.
Верно,
Они были одними из многих, кто ведет неустанную работу, чтобы удовлетворить все возрастающую потребность в монахах с Надежды во всех уголках Вселенной. Подобные школы существовали и на других планетах. Но на тех, кто проходил подготовку в самом сердце Церкви, всегда был особый спрос. Они несли с собой чистое учение, используя новейшие методы и технологии. Все приобретенные знания находили себе применение в других мирах.
Словно непрерывный поток антибиотиков, подумал Брат Джером. Метафора понравилась ему. Это было похоже на то, как расходятся на поверхности воды бесконечные круги, принося с собой очищение на каждую из планет, известных человечеству, наполняя их любовью, терпением и пониманием, чтобы в конечном итоге избавить от скверны Сатаны.
В офисе школы царило какое-то напряжение. Брат Джером ощутил его сразу же, как только вошел. Он остановился в приемной и попытался понять, что происходит. Его взгляд скользнул по широкому письменному столу с новейшей техникой и перенесся в комнату ожидания со специально оборудованными креслами для посетителей. Джером внимательно осмотрел всех присутствующих. Здесь находились монахи, которые составляли служебный персонал, а также охранники — молодые, крепко сбитые, родившиеся на планетах с высокой гравитацией. Они проходили специальную подготовку, чтобы потом оказаться там, где существует необходимость в защите. Внимание Верховного Монаха привлек человек, который стоял, прислонившись к стене, рядом с его личным секретарем, Братом Франом.
Брат Джером с интересом понаблюдал за посетителем, прикидывая в уме, что, по всей видимости, он-то и послужил причиной всеобщего беспокойства. Человек был довольно высокого роста. Его голову украшал прозрачный шлем. Длинный, с высоким воротником плащ окутывал незнакомца, словно пытаясь спрятать от любопытных глаз. Ткань, переливаясь оттенками золотисто-бронзового цвета, напоминала металл. Голова человека, возвышаясь над воротником, напоминала голову орла. На покрытом шрамами лице выделялся хищный, похожий на клюв, нос. Глубоко посаженные глаза сверкали злобно и вызывающе. Он посмотрел на Брата Джерома, но тут же отвернулся, не заметив ничего
Брат Фран сделал шаг вперед. Из-под капюшона рясы показалось его лицо. Оно было спокойным и хладнокровным.
— Брат, — сказал он без всякого вступления. — Этот человек настаивает на встрече с вами. Но у него не назначено время.
— Я требую аудиенции у Верховного Монаха, — прогрохотал незнакомец. — И я останусь здесь до тех пор, пока не добьюсь своего.
Брат Джером улыбнулся. Все это он находил забавным, хотя его секретарь явно придерживался противоположного мнения. Джером на два шага приблизился к человеку в плаще и спросил:
— Ваше имя?
— Сентон Френчи. Я живу на Сарде.
— Это один из миров вендетты?
— Да.
Джером понимающе кивнул.
— Если хотите, можете снять свой плащ, — предложил он мягко. — На Надежде нет необходимости в подобной одежде. Здесь люди не преследуют друг друга, чтобы отплатить за воображаемое оскорбление смертью обидчика.
— Следи за тем, что говоришь, монах. — В хриплом голосе послышалась угроза. — Ты заходишь слишком далеко.
— Не думаю, — спокойно ответил Брат Джером. Он посмотрел в ту сторону, где двое телохранителей сделали два шага вперед по направлению к ним, и кивком приказал тем оставаться на своих местах. Он знал, что ему не потребуется помощь.
— Какое дело привело вас на Надежду?
— Я расскажу об этом только Верховному Монаху.
— А если он не захочет выслушать вас? — Джером внимательно посмотрел в сверкающие гневом глаза. — Вы очень упрямы, да к тому же явно не осознаете, чего требуете. Почему вам должны уступать место те, кто, соблюдая установленный порядок, договорились о встрече заранее. Кто вы такой, чтобы указывать здесь, что нужно и что не нужно делать.
— Я Сентон Френчи. И моя планета — Сард.
— У всех здесь тоже есть имена и титулы, — спокойно заметил Джером. — Назовите хоть одну причину, почему вас следует пропустить вперед.
Сентон метнул полный огня взгляд на монаха, затем на пустой офис, в котором, кроме служащих, не было ни одного посетителя.
— Но здесь никого нет, — гневно показал он. — Кого же я должен пропустить?
— Сегодня не приемный день, поэтому нет и аудиенций, — объяснил Брат Фран. — У Верховного Монаха существуют свои обязанности, а вы мешаете ему.
— Мешаю ему?
— Вы говорите с Братом Джеромом, Верховным Монахом Всемирного Братства.
Сардиец ошеломленно посмотрел на Брата Джерома. Он не мог поверить в то, что ему сейчас сказали. Это была знакомая реакция со стороны тех, кто проявлял излишнюю любовь к церемониям и всегда настаивал на праве пользоваться своими привилегиями. Такие люди еще могли как-то смириться с его почтенным возрастом, потому как для достижения столь высокого положения требовалось время. Но носить простые сандалии и грубую рясу, как у рядовых монахов, собирающих пожертвования на улицах, — это не укладывалось в их сознании.
Хотя, устало подумал Брат Джером, все объяснялось очень просто. Он был не лучше, но, наверное, и не хуже любого монаха в Братстве. Зачем в таком случае ставить себя в особое положение? Облачиться в роскошные одежды и навешать на себя драгоценности? Подобное стало бы насмешкой над всеми его убеждениями. Но разве можно объяснить это такому человеку, как Сентон Френчи? Вряд ли ему дано понять, что надеть на палец перстень с бриллиантом означает лишить кого-то куска хлеба. Цена подобных безделушек измерялась людской болью и страданиями, в противном случае они никому не были бы нужны.