Каллисто
Шрифт:
— Интересно, — сказал Синяев. — Мне кажется, у вас довольно много традиций. Это уже вторая.
— А какая же первая? — спросил Широков.
— А как же. Гудок на корабле. Помнишь, Гесьянь говорил на острове.
— Каллистяне чтут память своих предков, — сказал Диегонь. — Традиции связывают нас с ними.
— Очень любопытно, — сказал Синяев по-французски (Бьяининь стоял рядом.) — Это открывает новую сторону их характера.
Корабль опускался очень медленно.
«Как жаль, что нельзя рассмотреть обитателей вод», — подумал Широков.
Было ясно, что скорость
Прошло минут десять, и последние следы света исчезли. Кругом непроглядная тьма.
— Смотрите! — сказал Диегонь, и Широков почувствовал, что каллистянин протянул в темноте руку.
Впереди, глубоко внизу, показалось плохо различимое светящееся облако. Нельзя было определить источник этого света, но казалось, что свет электрический. Как будто в глубине океана горели мощные лампы, освещая что-то, пока невидимое.
Раздался голос Бьяининя. Он говорил по-русски:
— Многие века на Каллисто существовало угнетение, насилие и бесправие. Трудящееся население, так же как на Земле, боролось с хозяевами за свои права, за лучшую жизнь. Было много восстаний, которые подавлялись жестоко. Пятьсот лет тому назад, по земному счету времени, вспыхнуло самое большое, решающее и последнее. Это была гражданская война, кровопролитная, но недолгая. Класс хозяев исчез с лица планеты. Началась эпоха свободного развития общества. В ходе войны в руки хозяев попали двести десять крупных революционеров. Они были погружены на корабль и вывезены в море. В то время у нас были торговые суда. Этот корабль имел имя «Дьесь». На русском языке это соответствует слову «Надежда». В 2137 году, в сто двадцать третий день, в точке океана, где мы сейчас находимся, «Дьесь» со всеми находившимися на нем людьми был потоплен.
— Мы увидим памятник «Дьесю»? — спросил Широков.
— Нет, здесь стоит он сам. Каллистяне сохранили историческое судно. Но теперь оно называется не «Дьесь». На его борту стоит другое имя.
— Какое?
— «Рельос Витини».
— «Солнце свободы», — перевел Синяев. — Это очень красиво.
— Казнь двухсот десяти лучших сынов народа привела к тому, что на сторону восставших перешли все, кроме самих хозяев. И война окончилась. Двести десять были последними жертвами.
Корабль все так же медленно приближался к сияющему облаку, становившемуся все более ярким. Когда он приблизился вплотную и неподвижно повис над дном, на высоте тридцати — сорока метров, люди увидели поразительную картину.
Под семисотметровым слоем воды на равном расстоянии друг от друга стояли правильным кругом двадцать две высокие мачты. На каждой из них висело по два шара, испускавших сильный свет. Можно было видеть мельчайшую подробность дна. Оно казалось тщательно прибранным: ни камней, ни растений — ровное плоское поле.
На самой середине освещенного круга, уйдя в дно до ватерлинии, стоял длинный вишневого цвета корабль. Никаких повреждений на нем не было видно, он имел такой вид, точно недавно сошел со стапелей завода. На короткой передней мачте «развевалось»
Он стоял совершенно прямо, под своим непонятным образом застывшим знаменем, на дне океана и казался настолько «живым», что отсутствие людей на палубе было как-то неестественно. Невольно представлялось, что под кораблем не дно, а поверхность воды, что он сейчас тронется с места и на нем появятся люди.
Но никто не появлялся. Неподвижно стоял славный памятник трагедии, происшедшей пятьсот лет тому назад, сохраненный людьми на дне океана — мавзолей героев каллистянского народа.
Синяев первым нарушил молчание.
— Как вам удалось сохранить все это столь долгое время? — спросил он, ни к кому не обращаясь.
— «Рельос Витини», — ответил кто-то из каллистян, — затонул на этом самом месте в том положении, в каком вы его видите. Мы его не передвигали, а только покрыли составом, предохраняющим от действия воды и времени. Он будет стоять так тысячи лет. Вас, вероятно, удивляет вид знамени? Это действительно настоящее знамя, и у него есть история. Материал пропитан веществом, которое в соединении с водой превратило его в камень. Мачты и лампы установлены позднее, лет пятьдесят тому назад.
— Каким способом питаются энергией лампы?
— Источник энергии находится в них самих. Они могут гореть неограниченное число лет.
Широков подумал о той циклопической работе, которую должны были проделать каллистяне для установки мачт, шаров, да и с самим кораблем. Ему казалось, что проще было поднять «Рельос Витини» на поверхность, но он понимал величие этого памятника на дне океана и невольно преклонялся перед людьми, которых не остановила трудность задуманного.
В этом странном с земной точки зрения памятнике было что-то трогательное и грандиозное в одно и то же время.
И опять, как много лет тому назад, в день смерти Штерна, каллистяне опустились на колени и протянули руки ладонями вниз. Этот прощальный жест относился сейчас к тем, кто пятьсот лет назад умер на этом корабле.
И, не сговариваясь, Широков и Синяев сами опустились на колени рядом со своими друзьями. Находясь на Каллисто, они по-каллистянски отдали дань уважения героям, память о которых так свято чтилась планетой.
Совершив круг над «Рельос Витини», корабль стал так же медленно подниматься. Все, кто стоял на его палубе, не спускали глаз с подводного памятника, пока он не скрылся в облаке света, становившегося все более тусклым.
Корабль увеличил скорость подъема и через несколько минут вынырнул на поверхность океана, из синего сумрака в белый блеск дня. Лучи Рельоса быстро испарили воду на его прозрачной «крыше», и с прежней скоростью он помчался вперед.
— Что бы я ни увидел на Каллисто, — сказал Широков, — эта картина навсегда останется в моей памяти.
— И в моей также, — отозвался Синяев.
ГЛАВА ВТОРАЯ
АТИЛЛИ