Каллисто
Шрифт:
Положение казалось безвыходным. В лагере не знают ничего о том, что произошло на корабле. Никто не придет на помощь!
Вертолет!.. Надо как можно быстрее сообщить летчику и вернуться к Вьеньяню. Может быть, найдется и какое-нибудь оружие?
Риск был велик, но промедление могло обойтись слишком дорого. Все равно другого выхода не было…
Ляо Сен посмотрел на Вьеньяня. Каллистянин лежал неподвижно; его дыхания не было слышно. Как можно скорее надо вызвать врача!..
Профессор выбежал в коридор. Он не забыл закрыть за собой дверь каюты. Если враг придет во время его
На корабле по-прежнему было очень тихо. Его огромный корпус казался пустым. Где был сейчас Ю Син-чжоу? Что он делал?..
Подбежав к лестнице, ведущей в центральный пост, Ляо Сен едва успел поставить ногу на первую ступеньку, как услышал звук открывавшейся двери подъемной машины.
Кто там был? Может быть, Ю Син-чжоу закончил свое дело и теперь собирается покинуть корабль? Если он до сих пор был внизу, то мог не слышать и не знать, что кто-то кроме него находится на звездолете…
Послышались шаги. Они приближались к люку. Шаги нескольких человек! Ляо Сен еще не решил, что ему следует делать, когда увидел Козловского, который быстро спустился — вернее, прыгнул — в люк. За ним появились Артемьев, Смирнов и Широков.
— Где он? — отрывисто спросил Козловский.
И у него и у Артемьева в руках были револьверы.
— Не знаю! Я его не видел, — ответил Ляо Сен, понимая, что спрашивают о Ю Син-чжоу, но не зная, чем объяснить этот вопрос, доказывавший, что секретарю обкома известно о присутствии на корабле журналиста. — Вьеньянь тяжело ранен. Идемте скорее, Петр Аркадьевич.
— Идите к раненому, — сказал Козловский. Он повернулся к Артемьеву. — Оставайтесь здесь. При появлении диверсанта задержите его. В случае сопротивления убейте гада!
В сопровождении Смирнова он прошел несколько шагов и спустился в открытый люк.
Убедившись, что они опоздали и Ляо Сен уже улетел на звездолет, Козловский сразу понял, какой опасности подвергается китайский ученый, который ничего не знал о Ю Син-чжоу и не имел никакого оружия для защиты. Он немедленно послал Артемьева связаться по радио с вертолетом и приказать летчику спуститься вниз. Считая вполне вероятным, что на корабле могут оказаться раненые, он вызвал Широкова.
Очутившись на лестнице, ведущей в помещение атомного «котла», Козловский шепотом приказал Смирнову держаться позади и осторожно стал спускаться, чутко прислушиваясь. Он был уверен, что диверсант находится там, у «сердца» корабля.
Тяжелая дверь, за которой находилась вторая такая же, была заперта. Если Ю Син-чжоу догадался выключить механизм замка, то проникнуть внутрь было невозможно.
Козловский встал напротив двери и приготовил оружие.
— Нажмите кнопку! — тихо сказал он.
Профессор исполнил приказ. Дверь открылась.
Вторая дверь, отстоящая от первой на полметра, тоже была закрыта. Чтобы открыть ее, надо было подойти к ней вплотную.
— Отойдите от двери! Под защиту стены! — сказал Козловский.
Смирнов открыл рот, чтобы протестовать, но Козловский, не тратя времени на разговоры, оттолкнул его и решительно нажал вторую
Он знал, что дверь откроется быстро. Если Ю Син-чжоу слышал, как отворилась первая дверь, то Козловского могла встретить пуля, выпущенная в упор. Но он считал промедление недопустимым и сознательно шел на риск. Если он будет убит или ранен, то профессор Смирнов встретит диверсанта в коридоре. (Он дал Смирнову пистолет, взятый у караульного начальника.) А если и профессора постигнет неудача, то дело будет доведено до конца Артемьевым. Во что бы то ни стало надо было помешать Ю Син-чжоу испортить важнейший механизм звездолета.
Но дверь не открылась. На этот раз диверсант не забыл выключить кнопку.
Знает ли он, что ему все равно не удастся скрыться после выполнения замысла, или, услышав, как открылась первая дверь, запер вторую, чтобы без помех довести дело до конца, но он отрезал всякий доступ в помещение «котла» и мог делать там что хотел.
— Оставайтесь на месте! — поспешно сказал Козловский Смирнову. — Если Ю Син-чжоу появится, стреляйте не задумываясь!
Он опрометью бросился наверх. Единственный, кто мог, может быть, спасти положение, был Вьеньянь.
Каллистянин был уже приведен в чувство. Широков менял перевязку, неумело наложенную Ляо Сеном. Он что-то быстро говорил астроному.
— Скорей! — крикнул Козловский, вбегая в каюту. — Переводите ему мои слова!
Он рассказал, что диверсант находится в помещении «котла», что дверь заперта и нет возможности помешать ему испортить механизм. Не может ли Вьеньянь посоветовать, что делать?
Выслушав Широкова, астроном на секунду задумался. Потом что-то сказал:
— Вьеньянь говорит, что в это помещение есть вторая дверь, но она тоже может быть закрыта, — перевел Широков. — Он предлагает пустить в ход механизм «котла», но это безусловно приведет к смерти того, кто около него находится.
— Если это может спасти машину, — сказал Козловский, — то надо так и сделать. Но спросите его, не опасно ли это для Александра Александровича, который находится у самой двери?
Вьеньянь ответил, что не опасно.
— В таком случае пусть говорит, что надо делать. Только скорее! — сказал Козловский.
Ему казалось, что они теряют очень много драгоценного времени. Что, если диверсант успеет!
— Вьеньянь говорит, что если Ю Син-чжоу добрался до каких-то частей «котла» — я не могу понять, каких именно, — то пуск в ход может привести к взрыву, — сказал Широков. — Но он все же советует это сделать. Другие помещения корабля не пострадают, если обе двери закрыты.
— Я закрыл вторую дверь, — сказал Козловский.
Он действительно сделал это, чтобы как-то обезопасить Смирнова.
— Все-таки позовите сюда Александра Александровича, — посоветовал Широков.
Выполнить задуманный план можно было только из каюты Диегоня или из центрального поста. Каюта была ближе, и туда осторожно перенесли раненого. Ляо Сен побежал за Смирновым.
Вьеньянь, видимо, волновался. Он что-то горячо говорил Широкову.
— Ему страшно пустить «котел» в работу, — сказал Широков. — И не потому, что он боится взрыва, а только потому, что это убьет человека.