Камелот
Шрифт:
***
Перед ними стоял Бог. Старый Бог. Наверное вот так должен был выглядеть Юпитер. Только невысокий рост портил картину. Не самый высокий рост. Но величие окутывало мужчину, искрясь и переливаясь в глазах воинов и их счастливых восторженных возгласах. Счастливых!
Мужчина вышел к подьехавшим к перекидному мосту у надвратной башни. Даже пешим он выглядел Богом.
—Два дряхлых патриция мне в зад, - вырвалось у Агния на чистейшей латыни.
Гавейн,
— Никогда не слышал, Ланс, чтоб ты так молился в седле.
Молился?
И тут к Богу, а Агний так и прозвал седовласого мужчину, подвели Елин.
Агний был бы согласен на что угодно, даже на то, что этот мужик отец, брат, сват, хозяин в конце концов той, за кого здесь приняли его девку.
Но Бог приблизился, обнял и долгим страстным поцелуем ознаменовал встречу с Елин.
И это отозвалось внутри болью. Больнее, чем от лапанья пьяных патрициев.
Теперь он Ланселот, Ланс. Ладно. Он согласен. Имя Агний ему тоже ж дали. Он привык.
Елин– Гвиневера, королева его. Жена вот этого величественного мужчины в короне.
Ого… Они тут совсем не равны. Он один из свиты. Вооруженные до зубов, обожающие своих короля и королеву, называющие себя рыцарями Круглого стола, но не равные. Слуги. Сервус.
Спешившись, рыцари отдали своих коней грумам и отправились в главный зал. Все переговаривались и смеялись. Ланс оказался меж Персивалем и Гавейном, первый парень вызывал у него некую симпатию. Молодой, горячий и открытый, рыцарь внушал доверие. Кичливый Кей, оказалось, он брат короля, цеплял Ланса и старался показать свое превосходство. Интересно, а шугануть его можно, ну, по гладиаторской традиции?
Зажать тихо в уголок и нежно, с помощью кулаков и ног, объяснить тому что почем?
Традиции здесь несколько разочаровывали своей примитивностью. Пыльные, потные, даже не разоблачившиеся рыцари усаживались за столы. Они даже не ополоснули лиц и не вымыли рук. Мда… прощай термы Рима.. мда…
Сам Ланс все-таки потребовал кувшин с водой и полотенце.
Ламорак, один из самых молодых рыцарей, подошел и спросил, мол, зачем?
Но зато за болтовней ненароком проводил Ланса до комнаты в башне, где ночевали несколько рыцарей, в том числе, как оказалось, и Ланс.
Интересно, интересно, одежда здешнего рыцаря налезет на Агния или нет?
Довольно грубоватая камиза, после тонких одеяний римлян-то, плотный шерстяной котт и смешные шоссы, которые с трудом, но Ланс все же натянул на себя.
Судя по тинктуре герба Ланселота (красные полосы на черном поле) ему близки огонь и земля…
И вся одежда Ланса была этих цветов.
Пока он переодевался, болтливый Ламорак поведал что же произошло.
Оказывается, девка-то пропала на прогулке дня три назад. Растворилась просто-таки, а сопровождал ее именно Ланселот. Верный рыцарь какого-то Круглого стола и чуть там не правая рука короля Артура. Хотя.. судя по тому, как этот дядька зыркнул на него при встрече, теперь все изменится.
Видимо, настоящий Ланс тот еще ловелас. Спер королеву-то.
Ланс посмеивался и отнекивался и плел что-то о сломавшей ногу лошади, о разбойниках. Благо подробностей пока от него никто не требовал.
В зале играла
музыка, было относительно светло и чисто. Только относительно. И здесь.. мда... прощай Рим…
Никаких низеньких столиков и мягких мест, где возлежали бы гости. Грубоватые деревянные столы, поставленные полукаре, солома на полу, перемешанная с огрызками и собачьим дерьмом, тут же достаточно блохастые псы…
Во главе стола места еще пустовали, когда рыцари рассаживались на свои скамьи. Три молодых балбеса, видимо, не сильно еще успевшие повоевать, Гарет, Гахерис и Агравей оказались друзьями Ланса и сели все вместе.
Музыка заиграла громче, и в зале появились дамы. Рыжеволосая плотненькая милашка так ему разулыбалась, что Ланс-Агний удивленно глянул на Гарета.
— Леди Элейна очень волновалась за тебя, повеса, малыш Галахад тоже ждал своего отца…
И вот тут Агнию стало реально тошно….Проводив взглядом появившуюся в зале Елин-Гвиневеру, что мило щебетала с королем-богом, Ланс автоматически поднялся. И тут же тяжелая рука Гавейна остановила его. «Не надо, останься. И так уже пошли слухи».
***
Поцелуй длился вечность. Приятный, с ароматом мяты и вина. С твердыми, но неожиданно ласкаюшими и отдающими губами, будто ее боялись разбить как стеклянную. Такого красивого и величавого мужчины Елин отродясь не видела. Теперь она жена Артура?
Смутилась? Нет, скорее взволновалась, растерялась от нахлынувшего. Попыталась оглянуться, отыскать глазами Агния, сравнить, запечатлеть, отодвинуть образ короля.
А Гладиатора уже нет, а ее уже увлекли сначала в покои, где причитали, снимая рубаху, где вычесывали локоны и обтирали влажными тряпицами. Наряжали, кружились и снова причитали и хихикали и охали. Оправили подол котта в пол, странные неудобные рукава-блио расширяющиеся к запястьям так, что пришлось поднять руки и сложить их на животе, и, наконец, голову и шею замотали в гебинде. Зачем, спрашивается драли ей лохмы и вычесывали репей из волос?