Камелот
Шрифт:
Как он протянул руку к ней. Как в беседке посадил на себя, как...поставил на колени, ткнув ее лицом в magna dick, побывавший уже и в мужчинах и в женщинах... Только Агний.
Поэтому память не дала боли и унижения, но накрыла жаром похоти.
Артур же положил прохладный компресс на лоб супруги и оправил серебряный крест на шелковом гайтане на груди.
— Дорогая моя, я несдержан, как юнец, простите меня великодушно.
Полночи Елин
Кто этот Артур? Его так любят подданые, он так терпелив с женой. В нем силы не меньше чем в Агнии. Она б и пикнуть не смогла этой ночью под королем.
Но Елин просто деревенская баба из рыбачьего поселка в Мерсии!
Поэтому обняла она со спины торс Артура, чмокнула того в шею, пониже завитков на макушке.
— Bonum nocte meum regem.
***
И все-таки Агний наткнулся на суховатого старичка в длинном платье. Седой старец неторопливо спускался, при чем из комнаты Ланса. Вот так так…
Коротко кивнул рыцарю и слегка задел длинными пальцами потный рукав, провел, как ощупал. Поднес к носу, сложив щепотью.
— Прекрасный денек, Ланселот Озерный, прелестная королева, премилая история.
Агний-Ланс остолбенел от увиденного и услышанного.
Старик же обошел рыцаря и спустился вних по лестнице.
Оказывается это свойство не только дряхлеющих сенаторов, таких как Патрикий, разговаривать намеками и загадками.
На ходу стяшивая с себя грязную и потную рубаху, Агний поднялся наверх, даже не представляя кого и что он встретит в комнате.
***
— Я принесла мази и притирания для твоей задницы.
Ну, конечно! Все по кругу! Она опять лечит Агния!
— Только снимай штаны побыстрее, пока нас не застали и ничего не случилось.
— Конечно случится, должно, как иначе-то?
– Ланса распирало от удовольствия видеть ее и почти касаться ее, почти быть для нее снова главным. Ведь не просто так Елин-Гвин бежала на верх, в его комнату, даже не посчитав нужным скрываться от служанок?!
Он встал на одно колено перед своей королевой, и совсем не по-рыцарски, обхватил ноги девушки, обнял и задрал к ее лицу счастливую свою рожу.
— Я волновался за тебя, старикан не обидел ли?
Настороженно вглядывался в выражение ее лица, а потом на него накатило шутовское настроение, просто стало распирать от радости и веселья.
— Давай я осмотрю, не наставил ли Артур засосов тебе ночью и не поцарапал ли тебя своей бородищей?
– при этих словах, полуголый рыцарь руками полез, сначала под платье Гвин, а потом стал задирать и камизу, добрался до голых ног и начал поглаживать их. Нежно,
Она знает и понимает, что он хочет ее. Не смотря ни на что и ни на кого. Пятнадцать минут пыхтения с зажмуренными глазами в темноте под одеялом этой ночью только помогли утвердиться ему в своих мыслях по поводу Елин.
— Гвин, знаешь, Гвин, чего-то мне тяжело от того, что ты королева. Не только моя королева, понимаешь?
Лансу хотелось оставить ее здесь, спрятать ото всех, особенно от короля Артура. И даже от каждого рыцаря, что преклоняли перед ней и головы и колена.
Этот наряд шел Елин несравненно больше, чем легонькие туники рабыни.
Она - королева.
А он лишь один из многих рыцарей. При чем, в отличие от остальных, обремененный женщиной, матерью его сына.
И сыном. Галахадом.
— Иди ко мне. Иди сюда, - он притянул девушку вниз, целуя.
Руки обхватили ее лицо, большие пальцы легли ей на виски.
— Красивая, моя, королева...
Дверь хлопнула, раскрываясь настежь. Ланс замер не выпуская Елин из объятий, прекрасно видя кто зашел в комнату.
— Приветствую Вас, Ваше Величество...
Молчание, затягивалось. Тишина, казалось, звенела. Двое мужчин смотрели друг на друга из-подлобья. Между ними стояла королева низко опустив голову.
Вот так все предстало перед глазами вошедших Гавейна с братьями. Четверо рыцарей остолбенели, не зная что тут произошло, но догадываясь, что Артур близок к тому, чтобы выплеснуть свою ярость. А в ярости он был страшен и редко справедлив.
Гарет Белоручка с поклоном предложил леди Гвиневере проводить ее в королевские покои.
Как только леди с Гаретом скрылись за дверью, Агравейн подошел к Ланселоту и ткнул в голую грудь скомканной рубахой.
— Оденьтесь, Ланселот, вы перед королем.
Артур уже раздувал ноздри, руки судорожно шарили на поясе слева в поисках меча на перевязи...
И тогда Ланс заговорил.
Спокойным тоном, выводившим из равновесия уже не только короля, но и столпившихся рыцарей.
— Я врядли должен отчитываться за каждый свой шаг и вздох. Даже перед своим сюзереном.
– ах как он эти слова вынашивал и проговаривал и бормотал ночами, будучи рабом!
– Мой меч и моя жизнь принадлежат моему королю, но мои душа и сердце только Господу Богу и прекрасной даме.
Откуда из него сейчас сыпались эти банальности из кодекса рыцарской чести, он и сам не мог понять. Но его несло.
— Артур может вызвать меня на поединок. Но тогда всем надо сообщить причину такового.