Каменные души
Шрифт:
— Вообще-то невежливо тыкать пальцами. — Тогда сказала ему я. Он безмолвно вскинул руки вверх, словно обращаясь к богам, лишь бы те подарили мне мозгов, а потом снова ткнул в меня пальцем. Затем он помахал обеими руками, как будто показывал птичку. — И куда мне лететь?
На этом наше общение закончилось. Я его не понимала, а он не мог ничего объяснить. Это было примерно полгода назад.
Я уже давно смирилась с тем, что я чокнутая. Старалась только не показывать этого родителям. При них я никогда не смотрела в сторону силуэта,
После случая с ломаным-не сломанным пальцем, я не показывала родителям болячки. Потому что это был ещё один мой секрет. Раны на мне заживали быстрее чем на собаке. С утра полученные синяки и царапины к вечеру будто бы и не существовали. Я была достаточно смышлёным ребёнком, чтобы понять, если кто-то узнает о такой регенерации, меня быстро заберут на опыты, а мне туда не хотелось.
Вздохнув, я подошла к зеркалу, Поправив одежду, удивлённо взглянула на свои глаза. Как-то странно они блестят. Решив не зацикливаться на этом, пошла к родителям, они хотели о чём-то поговорить.
В последнее время, мама с папой ходили какие-то хмурые, а ещё странно переглядывались. Я пыталась выяснить у них, что случилось, но они постоянно переводили тему. Сегодня мне это надоело, и я допытывалась до последнего. Тогда они переглянулись, и папа чему-то кивнул. После чего они сказали, что вечером мне всё расскажут.
Зайдя в гостиную, застала родителей за просмотром телевизора. Это не было для меня удивительным, потому что шум я услышала, как только вышла из своей комнаты. Именно телевизор постоянно мешает мне подслушать о чём разговаривают родители.
— Сима, присаживайся… — Папа заметил меня первым. Мама немного грустно поджала губы.
Сев на кресло, внимательно посмотрела на их хмурые лица. Такое чувство, будто бы кто-то умер.
— Что случилось? — Мама умоляюще взглянула на отца, тот кивнул и взял слово.
— Понимаешь, милая… Завтра тебе исполнится восемнадцать, и мы хотим, чтобы ты знала правду. — Предчувствуя что-то нехорошее, я выпрямилась в кресле. — Семнадцать лет назад, мы с мамой проходили анализы, пытаясь выяснить, почему она не может забеременеть. Результаты оказали шоком для нас обоих, твоей маме диагностировали бесплодие.
Я в шоке смотрела на погрустневшую вмиг маму, на хмурого отца и не могла поверить своим ушам.
— Я приёмная?! — Два плюс два я складывать умела, поэтому опередила папу с его рассказом, сложив полученные знания и давнюю мысль о том, что я мало похожа на родителей. Кажется, внутри всё перевернулось от этой мысли. Единственное, что я могла делать, это глупо моргать глазами, не в силах поверить в слова родителя. Или не родителя?
— В тот день, мы шли по парку, я пытался успокоить твою маму, как вдруг мы услышали детский плач… Это было совершенно удивительно, в глубине парка мы нашли тебя. Ты всё никак не могла вывернуться из одеяльца, на котором было вышито твоё имя,
— Позвонив в полицию, мы оставались рядом до их приезда… — Мама взяла слово, когда папа начал запинаться. Кажется, ему было очень тяжело говорить мне такие новости. — Именно тогда я поняла, что очень хочу, чтобы ты была моей дочерью. Твоих родителей не нашли, а о пропавшем ребёнке никто не заявлял, поэтому нам удалось тебя удочерить…
Мама замолчала, не находя больше слов. У меня их тоже не было. Опустив взгляд в пол, я не понимала, что я должна сейчас делать. Это было совершенно безумно для меня, даже безумней тёмного силуэта.
— Мне нужно побыть одной… — Поднявшись, я развернулась и пошла в сторону своей комнаты.
— Сима… — Услышала, уходя, оклик мамы, но папа её остановил. А в праве ли я их теперь так называть?
Уже в комнате, я тихо подошла к зеркалу. Внимательно оглядела себя. Волосы цвета тёмного мёда, не могли появится у ребёнка, если один его родитель рыжей, а другой брюнет. Раньше я думала, что они мне достались в наследство от какой-нибудь бабушки, так же, как и ярко зелёные глаза. Но… Я не похожа на них.
Особенно сильно я отличалась чертами лица. Они у меня были острые, словно кошачьи. Тонкий курносый нос, высокие скулы и узкий треугольный подбородок. Из-за которого меня дразнили в детстве…
Я не дочь своих родителей.
Подумав об этом, я, расплакавшись, опустилась на пол. Это больно. Не могу поверить, что всё это время, я называла мамой не ту женщину, которая меня родила… Я не могу в это поверить, совершенно.
В этот вечер я не выходила из комнаты. Кто же знал, что на следующее утро мне будет совершенно не до мыслей о том, что я приёмная.
***
Ночью я много думала… Периодически на моих глазах появлялись слёзы. Я вспоминала прошлые годы. Как росла, как меня воспитывали родители, как переживали за меня.
В какой-то момент я вспомнила фразу из фильма: «Настоящие не те родители, которые создали ребёнка, а те, которые взяли на себя смелость его воспитать»
Всю свою сознательную жизнь я получала любовь именно от этих людей, они вырастили меня как свою дочь. Я не буду в обиде на своих биологических родителей, так как понимаю, что у них могли быть какие-то обстоятельства, не позволяющие им оставить меня. А ещё… Я не изменю своё отношение к приёмным родителям. Они ведь меня любят.
Именно с этими мыслями я засыпала, чтобы проснуться и тут же испугаться.
Тихо вскрикнув, я подскочила на кровати, во все глаза глядя на постороннего человека. Мужчина стоял около кровати и задумчиво разглядывал меня. Увидев, что я испугалась, он поднял руки, как бы пытаясь успокоить. Я отшатнулась.
Минуточку… Почему я не слышала, как он вошёл? Внезапная догадка посетила голову. Быстро оглядевшись, я уставилась на человека.
— Тень? — Недоуменно спросила своего старого спутника.