Канашибари
Шрифт:
Скорее всего, истории проходят каждый день, ведь срок действия оммамори у всех начинается и заканчивается в разные дни. Тогда число кайданов, которое мы с Минори должны пройти до сотни, сильно сократится…
Поначалу эта мысль успокоила меня, однако затем я вспомнила о сотой истории, которую чаще всего не рассказывают. Что, если и здесь сотого кайдана не будет? Что тогда? Мы никогда не выберемся отсюда? Или освободимся после девяносто девятого?
Я отбросила лишние мысли. Пока еще я знала слишком мало. Поспешные
Выжить. Пока что стоило сосредоточиться на этом. Мы с Минори должны выбраться отсюда, поэтому для начала необходимо пережить страшные истории. С такими мыслями я провалилась в беспокойный сон.
Я проснулась с облегчением от того, что этот кошмар наконец закончился. В голове тут же появились мысли, о родителях, что в соседней комнате собираются на работу. За окном еще только просыпается город, а спустя пару часов мне позвонит Минори и позовет чем-нибудь заняться, пока мы свободны.
Но на самом деле я проснулась в маленькой незнакомой квартире внутри потрепанного временем и неизвестными нам силами дома, в полуразрушенном городе, в котором ёкаи убьют тебя, если действие омамори закончится.
Я вновь закрыла глаза: не было желания просыпаться. Несмотря на кошмары, ночью не было отчаяния из-за нашего положения, и мне захотелось вернуться в то относительно безмятежное состояние.
Однако я почти подскочила, встряхнув головой, что отдалось легким звоном в ушах. Нельзя было позволять себе подобные мысли — хотя бы в этом месте. Нельзя было впадать в уныние и тоску. Необходимо вернуться.
Минори все еще спала, но хмурилась во сне. Я тихо прошла в крошечную ванную комнату, чтобы умыться, но с раздражением вздохнула, выяснив, что водопровод не работал. Я запустила руку в распущенные волосы. Так хотелось принять душ, но, судя по всему, об этом желании на какое-то время стоило забыть.
Размышляя, можно ли выиграть в тобаку право на горячую ванну, я вернулась в спальню и аккуратно села неподалеку от Минори, подогнув под себя одну ногу. Заняться было нечем, будить подругу я пока не хотела, а поэтому решила делать то, что делала всегда в моменты ожидания — размышлять.
Мне была известна лишь малая часть информации. Кайданы. Дома в традиционном стиле. Омамори. Приверженность мифологии и легендам. Можно было и самим догадаться, что нельзя есть местную еду, как в Ёми, чтобы не остаться здесь навсегда.
Омамори. Кадзуо сказал, что они защищают от ёкаев, но это понятно и по надписи на них самих, так что словам парня можно было верить. Но что насчет действия в три дня?.. Хотя, Окава сказала то же самое. Помедлив, я открыла мешочек и вытащила деревянный оберег. На нем не было выгравировано никакой молитвы, однако я увидела иероглиф «?», обозначающий тройку.
На моих глазах средняя черта растаяла,
Три… затем два. Значит, между кайданами у нас действительно было всего три дня. Завтра, скорее всего, гравировка изменится на иероглиф «?». От подобного обратного отсчета по моей спине пробежали мурашки.
Я торопливо спрятала оберег внутрь мешочка и убрала его в карман шорт. Затем стала размышлять над тем, что из себя представляют тобаку. Необходимо было выбирать шкатулки, и я попыталась вспомнить, что на них было изображено помимо карпов. Тануки, журавль, тэнгу…
Что все это значит? Тогда, перед игрой, мы не стали углубляться в размышления, но сейчас стоило подумать получше. Выбрав кои, мы смогли выиграть еду. А если бы мы выбрали тануки? Тануки символизируют благополучие, и, скорее всего, эту шкатулку выбирать тоже можно, этот вывод явно был правильным. А еще эти оборотни, вроде как, любят сакэ… Может, в тобаку можно выиграть и его?
Хм, тэнгу… Вот это существо точно не было связано с чем-то хорошим. Однако я слишком мало знала о мифологии, чтобы говорить наверняка. Какие-то еще идеи в голову не приходили, но я решила, что вряд ли приз в азартной игре может быть каким-то плохим. Тогда что же могут символизировать тэнгу?..
Зевнув, Минори приподнялась на татами и хмуро посмотрела на меня. Её обычно аккуратно расчесанные и приглаженные волосы растрепались после сна. Подруга явно не выспалась. Но она и в обычной жизни любила поспать подольше, а прошлым вечером явно долго не могла уснуть — ворочалась, меняя то один бок, то другой, вздыхала и снова меняла позу.
— Доброе утро, — произнесла я, однако в данных обстоятельствах это прозвучало почти иронично. Минори наморщила нос, но тоже поздоровалась.
— Передай воды, пожалуйста.
Я взяла с тумбочки, стоящей у кровати, бутылку, и подтолкнула к Минори.
— Ну что, я умоюсь, позавтракаем и вновь пойдем изучать окрестности? Найдем домик, в котором играют в тобаку, и выиграем еще воды и еды. Идет?
— Хорошо, — отозвалась я. — Вот только умыться не получится. Здесь не работает водопровод.
Минори недовольно фыркнула.
— Но не могу же я ходить… так, — расстроилась подруга, и я понимающе вздохнула.
— Возможно, мы сможем найти какой-нибудь водоем.
Минори кивнула, и я передала ей пачку сухой лапши и оставшийся мармелад. Минори разломила пласт лапши пополам и протянула мне одну из частей.
Поев, мы вышли из квартиры. Еды у нас больше не было, осталась всего одна бутылка воды, и я снова надела свою толстовку, сразу почувствовав себя более комфортно.
Город, судя по всему, был действительно большим. В нем были и развлекательные районы, и широкие улицы с высокими зданиями, торговыми центрами, больницами и банками, и небольшие переулки и тупики.