Канатоходец
Шрифт:
Кэри с силой выдохнул воздух.
— Вы уверены?
— Разумеется, уверен, — желчно сказал Иредаль.
— Ну что ж… — Кэри посмотрел на Хардинга. — Ваша очередь, доктор Хардинг. Попробуйте вытянуть из него как можно больше.
Хардинг кивнул, поднялся с кресла и молча вышел из комнаты.
— Таким образом, насколько нам известно, вся операция заняла не больше недели, — сказал Кэри, взяв со стола тонкую картонную папку. — Мы только что получили из Лондона подробный рапорт о Денисоне вместе с его фотографией, — вынув фотографию, он протянул ее Иредалю. —
Иредаль внимательно рассмотрел фотографию.
— Очень интересно, — заметил он.
— Возможно ли проделать такое за одну неделю? — настойчиво спросил Кэри.
— Я могу говорить определенно лишь об одном случае оперативного вмешательства, — сказал Иредаль, отложив фотографию. — На внешнем крае левого века — крохотный разрез, державшийся, вероятно, лишь на одном стежке. За неделю такой разрез, конечно же, заживет, хотя и может немного побаливать. Я нашел небольшой воспаленный участок.
— Вы хотите сказать, что это был единственный разрез? — недоверчиво спросил Маккриди.
— Да, — ответил Иредаль. — Он был сделан с целью опустить вниз уголок левого века. У вас есть фотография Мейрика?
— Вот она, — Кэри протянул фотографию.
— Вот здесь, видите? — Иредаль ткнул пальцем. — Уголок века опущен в результате контрации кожи после зашивания шрама на скуле. Тот, кто зашивал Мейрику этот шрам, — просто мясник, если вас интересует мое мнение, — жестко добавил он. — Если бы работал нормальный хирург…
— Мейрик получил этот шрам мальчишкой, во время войны, — Кэри постучал по фотографии. — Но как, черт возьми, они воспроизвели шрам на лице Денисона, не сделав разреза?
— Очень умно сделано, — сказал Иредаль с неожиданным энтузиазмом. — Здесь работал первоклассный татуировщик; то же самое относится и к родинке на подбородке, — он опустился на стул. — Мне не раз приходилось иметь дело с татуировкой, но я специализируюсь на удалении, а не на нанесении, — он наклонился вперед и провел пальцем по фотографии. — Линия волос поднята с помощью депиляции; это не какая-нибудь грубая работа, после которой через день появляется щетина. Боюсь, мистер Денисон навсегда расстался со своей шевелюрой.
— Все это замечательно, — сказал Маккриди, пристально разглядывавший обе фотографии. — Но сравните этих двоих. У Денисона узкое лицо, а без бороды оно будет казаться совсем худым. У Мейрика жирный подбородок, круглые щеки. Носы совершенно разные.
— Это было сделано несколькими инъекциями жидкого силикона, — ответил Иредаль. — Некоторые из моих более легкомысленных коллег помогают кинозвездам в трудном деле наращивания грудных желез, пользуясь теми же средствами, — в его тоне слышалось отвращение. — Я пальпировал его лицо и практически безошибочно определил область инъекций.
— Черт меня возьми! — пробормотал Кэри.
— Вы говорите, Денисон каким-то образом потерял неделю жизни? — спросил Иредаль.
— Он говорит, что из его памяти выпала одна неделя.
— Тогда я рискну предположить, как это было проделано. Разумеется, его нашпиговали
— Продолжайте, — заинтригованно сказал Кэри.
— В уголке левого века был сделан разрез — пятиминутная работа для любого опытного хирурга. Затем, насколько я понимаю, они нанесли татуировку. Обычно после татуировки несколько дней сохраняются болезненные явления, но недели вполне достаточно для полного заживления. Остальное и вовсе не представляло труда.
Он взял обе фотографии.
— Как видите, подстилающая костная структура и форма черепа у них сходные. Надо полагать, если бы у вас была фотография Мейрика пятнадцати-двадцатилетней давности, он показался бы вам похожим на Денисона — того Денисона, который жил в Англии. Насколько я понимаю, Мейрик не стеснялся в расходах?
— Он достаточно богат, — ответил Кэри.
— Это заметно по его лицу, — заметил Иредаль. — У Денисона, напротив, немного истощенный вид.
— Интересно, что вы об этом упомянули, — Кэри раскрыл папку. — Судя по тому, что мы имеем, Денисон был если и не алкоголиком, то пьяницей, балансировавшим на самом краю. Он совсем недавно потерял работу — уволен за некомпетентность 24 июня.
Иредаль кивнул.
— Симптоматично. Алкоголики едят мало — они получают калории из выпивки, — он встал. — Это все, что я могу для вас сделать сегодня, джентльмены. Мне хотелось бы осмотреть Денисона завтра. Нужно подумать о возвращении ему его прежнего облика, что будет совсем непростой задачей — этот силикон чертовски трудно вытянуть наружу. Что-нибудь еще?
— Ничего, мистер Иредаль, — ответил Кэри.
— Тогда с вашего разрешения я немного посплю. Сегодня у меня был очень трудный день.
— Вы знаете, где ваша комната, — сказал Кэри. Иредаль кивнул и вышел, закрыв за собой дверь.
Кэри и Маккриди некоторое время в молчании глядели друг на друга. Затем Кэри вздохнул и спросил через плечо:
— Что скажешь, Ян?
— Черт меня возьми, если я знаю, что сказать, — признался Армстронг.
— Не расстраивайся — со мной такая же история, — проворчал Кэри. — Я на своем веку слыхал немало идиотских историй, но этот случай, похоже, заслуживает главного приза. Посмотрим, что скажет Хардинг. Почему-то мне кажется, что он пробудет там дольше, чем Иредаль. Пора поставить кофе, у нас целая ночь впереди.
Кэри оказался прав: до появления Хардинга прошло больше двух часов. Лицо психиатра было тревожным.
— Денисона нельзя надолго оставлять в одиночестве, — с порога сказал он.
— Ян! — позвал Кэри.
Армстронг встал.
— Если он захочет поговорить с вами — пусть говорит, — сказал Хардинг. — Поддерживайте разговор, но ни в коем случае не вдавайтесь в частности. Держитесь общих тем, понятно?
Армстронг кивнул и вышел из комнаты. Хардинг опустился в кресло, Кэри внимательно наблюдал за ним.