Канатоходец
Шрифт:
Вернувшись в спальню, Денисон немного помешкал возле телефона, а затем ощутил внезапный прилив решимости и снял трубку.
— Будьте добры обслужить меня, — сказал он. Собственный голос показался ему хриплым и незнакомым.
В трубке что-то щелкнуло.
— К вашим услугам, — произнес мужской голос по-английски с незнакомым акцентом.
— Я хотел бы поесть, — сказал Денисон, взглянув на часы: было около двух. — Легкий ленч.
— Сэндвичи? — спросил голос.
— Что-нибудь в этом роде, и большую чашку кофе.
— Да, сэр. Ваш номер?..
Денисон не знал, в каком номере он находится. Он быстро оглянулся и на низком кофейном столике, стоявшем
— Номер 360, — сказал Денисон.
— Очень хорошо, сэр.
— Вы не могли бы принести мне газету? — продолжал Денисон, вдохновленный успехом.
— Английскую или норвежскую, сэр?
— И то и другое, по одному экземпляру.
— «Таймс»?
— Да, и любую местную газету. Когда вы придете, я, вероятно, буду в ванной. Оставьте еду и газеты на столе.
— Хорошо, сэр.
Денисон облегченно положил трубку. Рано или поздно ему придется встречаться с людьми лицом к лицу, но он не испытывал желания приступить к этому немедленно. Рано или поздно ему придется задать массу вопросов, но нужно какое-то время, чтобы прийти в себя.
Он снял со стула шелковый халат и прошел в ванную, где трусливо завесил зеркало полотенцем. После непродолжительной возни с непривычными кранами он наполнил ванну горячей водой и снял пижаму. Ему сразу же бросился в глаза липкий пластырь на его левой руке; он хотел было снять его, но вовремя остановился, спросив себя, хочет ли он увидеть то, что находится под пластырем.
Он залез в ванну и погрузился в теплую воду, постепенно расслабляясь и лениво размышляя о том, почему он так устал за каких-то два часа. Он услышал, как открылась входная дверь; из спальни донесся звон фаянсовой посуды. Затем дверь захлопнулась. Выждав еще некоторое время, Денисон вылез из ванной и начал вытираться.
Сидя на пробковом стульчике, он внезапно наклонился вперед и посмотрел на свою левую голень. Там виднелся бледно-голубой шрам, размерами и формой напоминавший апельсиновую косточку. Денисон помнил, когда это случилось: ему было восемь лет, и он упал вместе со своим первым двухколесным велосипедом.
Подняв голову, он громко рассмеялся. Воспоминание о шраме было памятью Жиля Денисона, а сам этот маленький шрам был частью его тела и не мог принадлежать этому ублюдку — мистеру Гарольду Фельтхэму Мейрику.
Глава 3
Норвежское представление о легком ленче было довольно своеобразным — об этом свидетельствовал громадный поднос, заставленный различными закусками. Денисон с удовлетворением оглядел их перед тем, как приступить к еде. Находка шрама невероятно обрадовала его и даже подвигла на то, чтобы побрить лицо Мейрика. Мейрик был старомоден и пользовался безопасной бритвой в комплекте с кисточкой для бритья из барсучьей шерсти. Прохаживаясь бритвой по незнакомым чертам, Денисон с непривычки дважды порезал щеки — свои или Мейрика? — и поэтому его лицо, когда он раскрыл газету, было украшено двумя окровавленными полосками туалетной бумаги.
На лондонской «Таймс» и норвежской «Афтенпостен» значилась одна и та же дата — 9 июля. Денисон глубоко задумался, не успев поднести ко рту кусок ржаного хлеба с селедкой. Его последние воспоминания сохранили лишь то, что он, Жиль Денисон, лег спать вечером 1 июля… нет, 2 июля, поскольку это было после полуночи.
Из его жизни каким-то образом выпала целая неделя.
Он провел пальцами по левой руке и нащупал
С носом и щеками, а также с двойным подбородком также произошло нечто непонятное. Они были неприятными, словно резиновыми, на ощупь, но Денисон, никогда не страдавший от излишнего веса, не знал, нормально это или нет. На лице Мейрика пробилась короткая щетина, которую Денисон сбрил в ванной, однако залысины на висках были совершенно чистыми — тот, кто поднимал линию волос, сделал это во всяком случае не с помощью бритвы.
Единственной частью лица, не претерпевшей изменений, остались глаза — те же самые серо-зеленые глаза, которые Денисон каждое утро видел в зеркале. Тем не менее их выражение немного изменилось из-за опущенного левого века. Внешний угол левого глаза слегка саднил, но Денисон не смог разглядеть ничего, кроме крохотной темной точки, которая могла иметь и естественную природу.
С жадностью поглощая пищу, он просматривал «Таймс». Мир, похоже, как и всегда, вращался толчками вокруг своей привычной политической оси. Ничего из ряда вон выходящего не произошло, поэтому Денисон отложил газету и задумался, прихлебывая из чашки черный кофе. Кому могло понадобиться похитить человеческую душу, преобразить ее телесно, дать ей новое имя и поместить в роскошный отель в столице Норвегии?
Нет ответа.
Еда взбодрила Денисона, и он почувствовал потребность действовать. Так как у него покуда не было желания встречаться с людьми, он решил исследовать владения Мейрика. Открыв гардероб, он выдвинул ящики, и в одном из них, под кучей нижнего белья, обнаружил большой дорожный бумажник. Денисон выложил его на стол, расстегнул застежку-молнию и принялся изучать содержимое.
Первой вещью, которую он увидел, был британский паспорт. Описание владельца и подпись под фотографией были выполнены рукой Денисона. Лицо, глядевшее с фотографии, принадлежало Мейрику, о котором в паспорте говорилось, что он «государственный служащий». Да, тот, кто проделал эту шутку, предусмотрел все до мелочей.
Он перелистал страницы паспорта и наморщил лоб, обнаружив всего лишь одну въездную визу. Sverige? Может ли это означать «Швеция»? Если это так, то он прибыл в Швецию через местечко под названием Арланда; число узнать не удалось из-за смазанного штампа. Раскрыв паспорт на последней странице, Денисон обнаружил, что дорожные чеки были выписаны месяц назад на общую сумму 1500 фунтов стерлингов. Так как максимальная сумма для туристов составляла 300 фунтов, то Г. Ф. Мейрих, похоже, въехал в страну в качестве бизнесмена.
Из кармашка бумажника Денисон извлек кредитную карточку «Америкэн Экспресс», украшенную все той же фальшивой подписью. Некоторое время он задумчиво смотрел на нее, постукивая ногтем по столу. С такой карточкой он мог получить деньги или дорожные чеки в любой части света; с ее помощью он мог бы купить себе авиабилет в Австралию, возникни у него внезапное желание эмигрировать. Карточка предоставляла полную свободу действий, если только не будет признана утратившей силу в центральном офисе компании.