Каникулы
Шрифт:
— Всё равно. Страшно ведь так стоять было. Под ружьями — то. Сами бы попробовали — огрызнулся Динька
Если бы он только знал тогда! — Сеньоры, а откуда хронометр? — поинтересовался Дима — Там же нашли. В подвале
— А вы не считаете, что его следовало бы отдать в музей? — Ну, не знаем. А нельзя оставить?.. Он бы у нас стоял. Как память. О Дэвиде
— Давайте по справедливости. Я звоню Новиковой. Если она скажет, что хронометр, как историческая ценность, должен находится в музее, значит, надо отдать. Если нет — оставляем
Через пару дней Дима принёс из музея бумажку. В ней было написано, что хронометр исторической ценности для музея не представляет. И хронометр остался у
16. Выгодный рейс
Этим летом нам с Максимом исполнялось по двенадцать лет. Мы перешли в шестой класс. И, как обычно, мы с Димой засобирались на море. Сперва поехали до Москвы. Максим широко раскрытыми глазами смотрел на огромные здания, широкие улицы столицы, зелёные скверы. Оказывается, он раньше никогда не был в Москве (ночью в прошлом году не в счёт). В Москве после выгрузки мы провели два дня, пока Дима искал выгодную загрузку на юг. В ожидании груза мы съездили на Красную площадь, сходили на Воробьёвы горы и в зоопарк. Несмотря на многолюдность, нам очень понравилось московское метро. Просто удивительно: спускаешься в одном конце огромного города, а через полчаса без пробок и уличной толчеи оказываешься на другом. Наконец, Дима нашел очень выгодную загрузку на отстраивающеюся после недавней войны Чечню. Как пояснил Дима, оплаты за этот рейс с лихвой хватит, чтоб месяц беззаботно бултыхаться в море
Дорога в Чечню лежала через Ростовскую область, знакомую мне по прошлым годам, Ставропольский край и Северную Осетию. В самой Чечне дороги были ужасные. Два дня мы ехали от Москвы до границы с Чечнёй, и ещё почти столько же последние четыреста тридцать километров
Сам Грозный напоминал виденные по телевизору сюжеты из фантастических фильмов про последствия атомной войны. То тут, то там стояли пустые коробки домов, без стекол, без дверей, иногда с провалами вместо нескольких подъездов. Но кое — где дома уже сияли новыми стёклами, попадались участки свежего асфальта. Выгружались мы на небольшой площади. Слева шли разрушенные, полуобвалившиеся дома, а справа строилось большое современное здание из бетона и стекла
Крановщик довольно осторожно, но из — за этого медленно вынимал из машины упаковки стройматериалов, и через какое — то время нам с Максимом надоело сидеть в кабине. Мы вылезли, заперли кабину, спрятали ключ на условное место и пошли поглазеть на разрушенный дом. Увлёкшись, мы вошли в ближний подъезд. Когда мы с любопытством разглядывали обрушившийся лестничный проём, крепкие руки жестко взяли нас сзади за локти и завернули назад с такой силой, что из глаз от неожиданной боли брызнули слёзы. Я хотел закричать, но на голову мне накинули мешок. Я услышал сдавленный вскрик Максима, и тут меня против моей воли куда — то потащили. Я заупирался, ноги заскребли по каменной крошке, и тут я получил такой удар в бок, что перед глазами пошли цветные круги, а боль багровой вспышкой отдалась по всему телу. Перехватило дыхание, ноги подогнулись, и я почувствовал, что меня просто взвалили на плечо и понесли
Судя по звуку шагов, нас несли насквозь через разрушенный дом. Несколько раз тот, кто нёс меня, оступился, видимо, на обломках, и гортанно выругался на чужом языке. Потом меня сбросили в какой — то тесный ящик. Рядом с шумом сбросили Максима. Сверху с очень знакомым звуком хлопнула крышка, и через неплотную ткань мешка перестал пробиваться свет. "Багажник автомобиля"
В подтверждение моей догадки зашумел мотор, и автомобиль, подпрыгивая и раскачиваясь, тронулся и поехал в неизвестном направлении. Нам не связали руки, и мы смогли снять с голов мешки
Пошевелиться было негде. Разговаривать
Продолжалось это около получаса. Потом машина взвизгнула тормозами, резко свернула пару раз и встала. Хлопнули дверки, щелкнул замок багажника, и нестерпимо яркий солнечный свет на несколько секунд ослепил нас. Два бородатых человека в камуфляжных военных формах без погон вытащили нас из багажника и поставили на землю
— Кто разрешил снять мешки, щенки! — произнёс один с сильным акцентом
— А мы что, спрашивать должны? — яростно ответил Максим
Один бородатый, не замахиваясь, резко ударил Максима в живот. Максим сложился и упал на пыльную землю. Не помня себя, я кинулся на обидчика. Но что я мог против взрослого, и, очевидно, тренированного мужика? Он скинул меня с себя, и, когда я падал, поддал сапогом под ребра. На какое — то время я ослеп от боли
Когда окружающий мир обрёл для меня ясность, я увидел, как Максиму надевали на голову мешок и связывали руки тонкой верёвкой. Потом то же сделали со мной. Тычками сзади нас отвели в какое — то помещение, сдёрнули мешки и заперли
Мы огляделись. Нашей временной тюрьмой оказалась не то комната без окон, не то большая кладовка
За стеной слышались голоса на незнакомом языке
Сердце опустилось. Террористы или кто там они. Моджахеды. Наёмники. Боевики. Чёрт их разберёт
А мы — то тоже хороши! Нашли где экскурсию устраивать Но что им от нас надо? Хотели бы убить — убили бы сразу. Выкуп? Не настолько богат Дима и мама, чтоб всерьёз их заинтересовать. Да и по телику сколько раз говорили, какие огромные деньги им выделяют международные эти…как их…исламские фундаменталисты. Так мы тихонько перешептывались часа два. Связанные за спиной руки ломило до слёз. Мы решили попытаться высвободить их, уселись на пол спиной друг к другу и начали скрести и теребить невидимые нам узлы. Через какое — то время Максиму удалось ослабить, а потом и вовсе распутать узлы моей верёвки. Я повернулся и потер онемевшие запястья. Потом распутал верёвку, связывавшую Максима
Но как только мы закончили возню с верёвками, скрипнул засов, и в комнату зашли трое. Двое давешних бородатых и с ними ещё один. Он был повыше ростом и форма на нём была поаккуратней
Почти без акцента он сказал:
— Развязались? Ладно. Бежать вам всё равно некуда
— Что вам от нас нужно? — От вас? Ничего. Что может быть нужно воинам ислама от двух сопливых неверных? — Тогда зачем вы нас сюда привезли и зачем нас держите? — Для обмена. В плен к федеральным властям попали наши верные боевые товарищи. Ваш отец уже поднял на ноги половину Грозного: милицию, войска президента и ОМОН. А мы, в свою очередь, на электронную почту начальнику УВД уже отправили письмо о том, что если через час наши товарищи не будут освобождены, вы умрёте, а кассету с подробной записью вашей казни он получит по почте на следующий день
От страха у меня начали непроизвольно трястись коленки. Максим потом признался, что у него тоже
Но отчаяние прибавило решимости:
— А разве воины ислама воюют с детьми? Что — то, похожее на тень улыбки, промелькнуло у него на лице
— Нет. С детьми мы не воюем. Но по законам шариата мальчик, достигший двенадцати, считается взрослым
И может быть казнён, как солдат противника. Ждите. У вас осталось полчаса. — С этими словами он вышел. Следом вышли бородатые и старательно заперли дверь