Канкан для братвы
Шрифт:
– Что новенького? – поинтересовался стоявший на правой подножке джипа Ортопед.
Рыбаков поставил трансфокатор на максимальное приближение и приник к маленькому монитору. Увеличение в сто сорок раз позволяло разглядеть даже номер автобуса.
– Пока ничего, – Денис провел объектив слева направо. – Активности никакой, хотя, я уверен, снайпера уже на позициях... Игорь, Ди-Ди Севен передал денежку?
– Нормалек, – из люка высунулась голова Бордова, – все сделано. Я Тимура с твоим Димычем оставил, на всякий пожарный... К тому же, блин, там два поста омоновских на дороге. Тима на каждом
– Согласен, – Рыбаков направил объектив видеокамеры на здание аэровокзала, возле которого суетились многочисленные стражи порядка. – Тусовка знатная...
– Все высоковольтные [124] там, – подтвердил Игорь. – Каждый норовит примазаться... Димыч недавно звонил, рассказал, что начальник ГУВД основному эфэсбэшнику по харе съездил. Не поделили, кто руководить будет.
– По харе – это новое слово в межведомственных отношениях, – улыбнулся Рыбаков.
– Мне один воруй-нога [125] с Московского вокзала рассказывал, чо менты часто со спецурой машутся, – встрял Ортопед.
124
Высшие офицеры милиции и спецслужб (жарг.)
125
Безногий (жарг.), здесь – попрошайка-инвалид. Соответственно: воруй-рука – безрукий, воруй-глаз – одноглазый, воруй-мозги – сотрудник правоохранительных органов
– Да, но на таком уровне, я думаю, в первый раз, – Денис покачал головой.
– Слушай, – оснащенный второй видеокамерой Борцов поднял брови. – А что возле автобуса так птиц много?
– Где? – Рыбаков поднес монитор совсем близко к глазам. – А-а, так это голуби!
– А что они клюют?
– Не знаю, – Денис присмотрелся.
– Пернатых из аэропорта гонят, – заявил Ортопед. – Там, блин, даже такие штуки есть, типа динамиков. Транслируют крики хищных птиц.
– И жрать на взлетном поле вроде нечего, – Рыбаков прищурился.
Натянул на уши вязаную шапочку и уставился в монитор видеокамеры, стараясь не выпускать из поля зрения летное поле.
Шесть джипов и поднятый на максимальную высоту подвески «ситроен» Комбижирика затряслись по отвратительной подъездной дороге.
Рыбаков узрел черную точку, отделившуюся от основной стаи птиц и направляющуюся в сторону обсерватории.
– Игорян, поднажми! – Денис нетерпеливо постучал кулаком по крыше «мерседеса».
Борцов вдавил педаль акселератора. Фиолетовый «G55 AMG» взревел турбонагнетателем трехсотпятидесятичетырехсильного двигателя, свернул направо, и внедорожник угловатой ракетой устремился по целине к забору.
Первым в прямоугольное помещение, бывшее когда-то частью тоннеля, вылез Нефтяник, затем Эдиссон со Стоматологом. Замыкал группу тихо матерившийся Циолковский, все-таки наступивший в темноте на подмерзшую какашку и теперь проклинающий свою невнимательность.
– Тихо! –
В потолке зияло круглое отверстие. Из вертикального колодца свешивалась новенькая веревочная лестница.
Стоматолог попробовал лестницу на прочность.
– Нормально, блин. Меня выдержит...
Нефтяник сбросил с себя пуховик.
– Пошли?
– Погоди, – Эдиссон прислушался. – Фигня нездоровая...
По вбитым в стены колодца металлическим ступеням зашуршали чьи-то шаги.
– Уходим, – Милин отложил АКМС и подмигнул Винниченко и Цуцуряку. – Первым – Петя, потом остальные. Миша пойдет замыкающим...
Дудкин отступил на шаг и молча кивнул.
Толстый Салмаксов снял ремень с прикрепленными к нему кобурой и подсумком для автоматных рожков и полез в вырезанное в полу автобуса отверстие.
Цуцуряк выключил пульт подрыва пластиковой взрывчатки и почувствовал невероятное облегчение. Все восемь часов, пока на пульте мигала зеленая лампочка, экс-участковый боялся того, что случайно надавит на черную кнопку. И тогда ему уже не потребуются ни деньги, ни новая машина, ни роскошная квартира в центре, присмотренная им еще полгода назад, когда Самойлов только готовил операцию.
Винниченко заблокировал переднюю дверь автобуса, бросил ненужный автомат на водительское кресло и принялся перешнуровывать ботинок...
Салмаксов сполз по веревочной лестнице, тяжело спрыгнул на бетонный пол, и тут его шею обхватила твердая как камень рука...
– Конечная станция, милашка, – еле слышно выдохнул Стоматолог и согнул могучую длань, пережимая жертве сонную артерию.
Бывший следователь прокуратуры потерял сознание.
– Один есть, – Эдиссон подхватил обмякшее тело и беззвучно опустил его на пол. – Принимай следующего...
Стоматолог переступил с ноги на ногу и сдернул с лестницы Милина, применив тот же удушающий прием. Экс-рубоповец даже не понял, что за монстр выскользнул из темноты и зажал ему рот ладонью размером с совковую лопату.
– Дай я! – одними губами попросил Циолковский.
Стоматолог сделал шаг назад, освобождая место приятелю.
Королев подождал, пока Винниченко не спустится на пол, и хлестко всадил ему кулаком в район пупка. От страшного удара прокурорского согнуло пополам, да так, что он треснулся лбом в собственные колени.
Потрясенные увиденым Эдиссон и Нефтяник одновременно показали Циолковскому большие пальцы.
Королев гордо напыжился и потащил сложившегося надвое террориста в угол.
Глеб Самойлов услышал рев двигателей в ту секунду, когда он уже снял с голубя посылку и готовился навсегда покинуть сторожку дворника, оставив связанного хозяина отдыхать в кладовке для инвентаря.
Самойлов выскочил на крыльцо и понял, что весь его хироумный план провалился.
Возле пролома в заборе стоял фиолетовый внедорожный «мерседес», а дом уже грамотно окружали бритоголовые субъекты, чьи лица не предвещали отставному подполковнику милиции ничего хорошего.
– Вон он! – рявкнул верзила, стоявший в кузове черного «хаммера».