Канонир
Шрифт:
Мы прошли в дом, зашли в трапезную. Я поставил в угол тяжёлую сумку, сбросил с плеча мешок. Из-за стола с протянутой рукой уже шёл Илья. Мы пожали друг другу руки, обнялись.
А рядом уже стояла Дарья. Тут уже объятия были погорячее, я бы и поцеловал её в губы — всё-таки соскучился, да сомневался, как это воспримет Илья.
— Ну, садись к столу — потрапезничаем, расскажешь — где бывал, что видал.
Почти в молчании все поели, потом приступили к чаепитию. Чай пока был редок на Руси, завозили его из далёкой
Зато сама церемония обставлялась пышно — в центре стола стоял медный самовар, ослепительно сверкая начищенными боками. Рядом — поднос с сахарной головой, которая была размером с футбольный мяч, щипчики для сахара, неизменные сушки или баранки — исконно русская заедка.
А уж попив чаю, приступили к неспешной беседе. Я пересказал события последних трёх недель, а в доказательство вытащил из сумки шведский тесак и мешочек с далерами. Женщины стали разглядывать невиданные ранее монеты, Илья же, только бросив взгляд, определил сразу:
— Свейский далер — вроде нашего ефимка. Серьёзная монета, золото хорошее. Это сколько же тебе отвалили? Постой, не говори — сам попробую узнать. — Илья взял мешочек с монетами в руку, помедлил немного: — Пятьсот монет! Угадал?
— Угадал! — сознался я. — А я бы не смог.
— Опыт — дело наживное, поторгуешь с моё — сам будешь угадывать не хуже. Неплохо. Сколько тебя не было?
— Три седмицы.
— Вот! А мне, чтобы такие деньжищи заработать, надо три года работать. Так что руки у тебя в прямом смысле золотые.
Илья попробовал далер на зуб, кивнул одобрительно, вернул. Женщины же крутили монеты в руках с интересом, потом с неохотой протянули мне.
— Оставьте себе — вроде как в подарок, — разрешил я, коли уж подарка не привёз. От меня не убудет.
Девчонки радостно взвизгнули. За одну такую денежку деревню небольшую с крепостными и клочком земли купить можно.
Надо сказать, что с дороги и после передряг я устал. Илья заметил, что глаза у меня уже слипаются.
— Всё, всё — разошлись, балаболки. Человеку с дороги отдохнуть надо. Иди, Юра, отдыхай.
Я взял сумку, поднялся в свою комнату. Едва раздевшись, рухнул в постель. «Помыться бы надо, да баня не готова. Теперь уж завтра», — мелькнула последняя мысль, и я уснул.
Никто меня ночью не беспокоил, чему я был рад. Встал поздно, с ощущением бодрости в мышцах. Вот теперь и в баню можно, тем более что Маша уже известила, что банька готова.
Я захватил чистое исподнее и вышел из дома. Ярко светило солнце, от блеска снега слепило глаза, стоял морозец градусов пятнадцать — бодрит.
Ильи
Я разделся, окатил себя водой и улёгся на лавку. Надо хорошенько пропотеть, чтобы вся грязь наружу вышла.
Хлопнула дверь, и в клубах морозного воздуха появилась Дарья. Она скинула тулупчик, оказавшись в одной сорочке.
— Давай помогу помыться, а то и спинку потереть некому.
Даша окатила меня водой, щедро полила щёлоком из ковшика и принялась яростно тереть мочалкой из лыка.
— Перевернись.
Я перевернулся, и Дарья продолжила. Лицо её было довольным. Неужели это из-за золотого далера?
Закончив с мочалкой, она окатила меня горячей водой, так что я от неожиданности вскрикнул. Потом мы немного попарились. Даша сделала таинственное лицо.
— Хочешь — поделюсь новостью?
— Делись!
— Ноне я тяжёлая.
Я вначале не понял.
— Это как?
— Экие вы мужики недогадливые. Не праздная я — красок уже две седмицы нету.
До меня дошло.
— Беременная, что ли?
— Ага. Ты рад? Уж как я рада, словами не передать. После замужества уж думала — бесплодная. Богу свечку ставила, молилась. Видно, дошли до Господа мои молитвы.
Новость меня и обрадовала, и огорчила. Обрадовала — это понятно, а огорчила — дома своего нет, да и как отнесётся к этому известию Илья? Мы же не венчаны, и кто мне Дарья — сам не пойму. Сейчас бы сказали — в гражданском браке. А тогда называлось короче — блуд. Коли ребёнок родится, надо в святцы записывать, а значит — надо венчаться.
— А отец знает?
— Нет ишшо.
Я выскочил из бани голяком, бросился в снег. После бани снег колол покрасневшую, разгорячённую спину тысячью иголок.
Я снова влетел в баню. Дарья сидела испуганная.
— Ты чего, Юра, — не рад?
— С чего взяла?
— Чего ж тогда нагишом из бани выскочил?
— Это я от радости.
— А… а… а…
— Когда батюшке скажешь?
— Сегодня думаю.
Дарья кинулась мне на грудь, обняла. А у меня мыслями полна голова. Сексом, конечно, занялись, но осторожно — не скинула бы Даша.
Вскоре после бани и сам Илья заявился. Мы сели обедать, и после трапезы Дарья уединилась с Ильёй в комнате. Илья вышел довольный, прямо-таки сиял.
— Ну, молодец, всё просто отлично складывается. У тебя наследник будет, а у меня — внучок. То-то радости! Понянчу на старости лет, а то уж думал — не дождусь такой радости. Наш пострел везде поспел — и бабу обрюхатил, и деньжат срубил. Пойдём, надо обмыть. Не каждый день такую радость приносит.
Ох и напились мы тогда, я даже вспомнить всего не смог — так, отрывками. Под конец уже сильно пьяный Илья клялся, что всё оставит внуку.