Канонир
Шрифт:
Да, иногда только смертью можно остановить злодеяние. Я вспомнил стычку с наглыми опричниками на рязанском торге, расправы, чинимые кромешниками в Пскове, и разгром их гнезда доведёнными до отчаяния мужиками, в коем участвовал и я. Быть может, Божья кара нелюдям вершится нашими руками?
Итак, остаётся одно — арбалет. Сабля и нож отпадают сразу. У обоза охрана будет. Ежели нападу на обоз — они в сечу кинутся. Коли умелые окажутся — самого убить могут или узнать потом, если я ловчее окажусь — их убить придётся. А убивать невиновного — это уж слишком.
Однако ж
Решив так, я отправился на торг.
Найдя арбалет, я выстрелил прямо в лавке по доске, чтобы проверить силу тетивы. Это лук надо проверять, натягивая тетиву, чтобы узнать силу и крепость его плеч. Болт после выстрела глубоко ушёл в доску — так, что я едва его выдернул. Я купил несколько болтов, замотал всё в холстину, и в другой лавке купил ещё арбалетных болтов. Купленными вместе с арбалетом болтами я потренируюсь, а на дело пойду с болтами, купленными в другой лавке.
Все болты — впрочем, как и стрелы и луки, делают вручную оружейники. И каждый мастер сразу узнает, его это изделие или нет — по тому — какой наконечник, как посажен, оперение у болта опять же разное. Вдруг найдётся хитромудрый кто, поспрашивает после смерти Саввы — не продавал ли кто арбалет с болтами?
Не теряя времени, я выехал за город и выстрелил несколько раз в берёзовый пенёк. К моему удовольствию, стрелы попадали точно в цель с двадцати шагов. Мне больше не надо — не снайпер я, и такой дистанции хватит. Я с трудом вытащил из пенька болты и забрал с собой.
Дома из чёрной ткани сделал маску на лицо с прорезями для глаз. Натянул, посмотрелся в зеркало и чуть не захохотал — ну прямо Зорро! Шляпы только его не хватает.
Арбалет в холстине с болтами и маской я спрятал в своей комнате. Теперь оставалось только ждать и молиться, чтобы Савва не написал паскудную грамоту раньше, чем уедет. А может — и не ждать? Забраться на дерево да подстрелить его прямо во дворе? Я решил всё же подождать несколько дней и не прогадал.
Следующим днём Илья отвёл меня в сторонку и шёпотом сообщил, что Савва скупает товар оптом и намерен через три дня с обозом отправиться в Смоленск.
— Только, думаю, — ничего у тебя не выйдет, — вздохнул Илья.
— Это почему же?
— Купцов много едет: будет около тридцати телег, охрана большая — не подберёшься.
— Бог не выдаст, свинья не съест, — отшутился я пословицей.
Через два дня Илья подошёл ко мне снова.
— Завтра утром выезжают по Смоленскому тракту.
— Хорошая новость, а то заждался. Надо выезжать сегодня вечером.
Я выбрал одежду потемнее, бросил в мешок арбалет с болтами и маской и выехал из города. До сумерек успел проскакать вёрст десять.
В лесу подобрал подходящую полянку с выгоревшими пятнами от костров. Невдалеке журчал ручей. Большой обоз двигается медленно, и, скорее всего, остановится именно здесь.
Я осмотрел деревья в окружающей поляну рощице. Пожалуй, вот этот дуб подойдёт — стоит не на краю поляны, высок, разлапист, в тени его веток легко остаться незамеченным. Там я
Я взял мешок с арбалетом, залез на дерево, уселся на мощный сук. Вроде неплохо, только одна из веток закрывает обзор. Я привязал мешок с арбалетом к дереву, пролез по ветке и сломал мешающую мне молодую веточку. Затем вернулся на прежнее место. Просто отлично! Полянка — как на ладони. Вот что я не предусмотрел — верёвки. Это сейчас я могу спускаться сколь угодно долго, а после выстрела надо убраться как можно скорее. Посему надо купить верёвку, и с дерева съехать по ней — сэкономлю несколько минут. Коня привяжу подальше, а место ему подыщу завтра — не ночевать же мне в лесу?
Я поднялся в седло и поехал по дороге в сторону города. Остановился до утра в первом же постоялом дворе. Переночевав, я позавтракал и поскакал по дороге на Смоленск, миновав облюбованную вчера мной полянку. На первом же торгу в большом селе купил пеньковую верёвку в пятнадцать локтей, там же — хлеба, сала и кувшин кваса. Сидеть и ожидать мне придётся, возможно, весь день, а о продуктах при выезде из дома я не подумал.
Вернувшись к облюбованному дереву, я влез на сук, привязал верёвку и попробовал спуститься по ней вниз. Получилось быстро.
Поднялся в седло, проехал рощицу, выехав с противоположной от полянки стороны. Совсем неплохо, невдалеке проходила малоезженая грунтовка. Можно быстро скрыться, и свидетелей не будет. По дороге ездили мало — пространство между колеями обильно поросло травой. Куда ведёт дорога, я пока не знал, но всё равно выведет к деревне или селу. Меня это устраивало. Пожалуй — всё, я готов. Теперь только ждать, причём возможно, долго — сейчас только полдень.
Я лёг под дерево и незаметно для себя уснул. Неплохо выспался, отвёл коня подальше от полянки и привязал к дереву. Сам же вернулся и взобрался на дуб. Было хорошо видно, как по тракту проезжали повозки с крестьянами и грузами, иногда лихо пролетали всадники.
Ближе к вечеру проезжающих стало заметно меньше. Я уже истомился в ожидании и стал строить предположения — может быть, обоз уже остановился где-то на ночёвку или вышел с опозданием.
Наконец раздался скрип колёс телег, перестук множества копыт, и на поляну втянулся большой обоз. Кроме обозных мужиков было ещё шесть верховых охранников. Поляна сразу заполнилась людьми, лошадьми, телегами. Развели костры, стали готовить ужин. Ветерок дул в мою сторону, и временами дым попадал в глаза, щекотал в носу. Лишь бы не чихнуть, не выдать себя раньше времени.
Я всматривался в лица обозников, выискивая Савву. Ага — вот он, хлопочет у костра. Потом стал ходить по бивуаку, переговариваясь с купцами. Я увидел ещё несколько знакомых лиц и мысленно сказал себе спасибо за маску, приготовленную мной заранее.
Савва поел в кругу сотоварищей и кинул потник с лошади под телегу, готовясь ко сну. Эко неудачно что-то складывается. Сейчас заляжет под телегу, как медведь в берлогу, и попробуй его подстрели. Но нет, мне неожиданно повезло. Как и каждый нормальный человек, Савва пошёл к роще облегчиться перед сном, и шёл почти ко мне.