Капер
Шрифт:
Редер с трудом сглотнул слюну. На ум ему снова пришли злые слова капитана Каверса: «Если эта реалия до вас не доходит, можете считать, что занеслись слишком высоко и выше уже не подниметесь». «Но это не единственная причина, – подумал он, – почему я хочу летать».
– Сэр, я вовсе не настаиваю на том, чтобы регулярно летать на задания. Но мне представляется, что при осуществлении подобной миссии все должны иметь разностороннюю подготовку и быть допущены к выполнению любой задачи. Иначе любой отдельный член команды в какой-то момент может стать мертвым грузом. Лично у меня нет ни малейшего желания оказаться
Скарагоглу бесстрастно смотрел на Редера. Какое-то время спустя он перевел глаза на капитана, затем снова на Редера.
– Допущен летать на «спиде» в случае крайней необходимости, – наконец уступил он.
– Степень крайности которой будет определяться мной, – уточнил Редер.
Генерал позволил себе еще одну паузу. Не дело было позволять этому низшему по рангу офицеру думать, будто он взял тебя за жабры. «А кроме того, – подумал Скарагоглу, – было бы в высшей степени непрофессионально показывать Редеру, что он мне нравится. Насколько лучше обуздывать благородного жеребца, чем без конца подпихивать упрямого мула! Сущим наслаждением будет иметь Редера при себе – рискованно, зато интересно». Наконец он едва заметно кивнул в знак согласия.
– Когда мне будет позволено подобрать себе людей? – спросил Питер.
– Если вы не против, я бы порекомендовал вам пару десантных летчиков, – сказал Скарагоглу. – В случае успешного его завершения, это задание может оказаться весьма выгодным для дальнейшей карьеры.
– Так точно, сэр. Я бы приветствовал все предложения, какие у вас найдутся. Особенно поскольку в данном случае предельно важно сгладить все разногласия, связанные с совместным проживанием. – «И это, – с сожалением подумал Редер, – определенно исключает Падди». Здоровенный новоирландец десантников на дух не переносил.
Скарагоглу удовлетворенно потер ладони и мысленно признал, что замечание Редера было прекрасно сформулировано. Коммандер ненавязчиво дал генералу понять, что ожидает для себя права окончательного решения независимо от чьих-то предпочтений, на каком бы высоком уровне они ни формировались.
Скупо кивнув, он встал.
– Итак, мы договорились, – подытожил он. – Детали мы обсудим позднее. Но если вы работаете на меня, коммандер, вы должны четко понимать две вещи. Во-первых, я не потерплю никаких самодеятельных и эгоистичных трюков. – «Вроде того, было им недосказано, – который тебя прежде всего ко мне и привел». – А во-вторых, вы выполняете мое и только мое задание. Как бы далеко вы от этой базы ни оказались, вы находитесь под моим прямым руководством, представляя там непосредственно меня. Я ожидаю от вас соответствующего поведения. – Генерал долго смотрел Редеру прямо в глаза. – Это вам ясно, коммандер? – рявкнул он.
– Так точно, сэр!
– И это для вас приемлемо? – более мягким тоном спросил он.
Редер немного подумал, прежде чем ответить.
– Так точно, сэр.
Скарагоглу поморщился. «Мои погоны на него давят, – подумал он, слишком хорошо сознавая, насколько пугающим может быть его присутствие – особенно вкупе с его темной и сомнительной репутацией. – Интересно, сознает ли коммандер, что кое-какие из трюков Паука уже с ним работают?»
– Вы
Питер развернулся «кругом» и вышел из кабинета, впервые за последние несколько дней охваченный смутной надеждой. «Кажется, я ухватился за соломинку», – радостно подумал он.
Тогда коммандеру даже в голову не приходило, какая предельная ирония заключалась в мысли об этом задании как о спасении от безопасной, комфортной канцелярской работы на Земле.
Едва только дверь за Редером закрылась, как Скарагоглу и Сьярхир обменялись долгим безмолвным взором.
– Он мне нравится, – сказал наконец Скарагоглу.
– Не потому ли это, что вам кажется, будто вы способны предугадывать его действия? – спросил Сьярхир.
– Нет, черт побери. Все как раз наоборот. Он мне нравится потому, что я понятия не имею о том, что он предпримет. Хотя, раз уж на то пошло, насчет его желания летать я был совершенно прав, – с легким самодовольством сказал генерал.
Сьярхир со вздохом сожаления кивнул и аккуратно приложил свою кредитную карточку к настольному ридеру, скорбно наблюдая, как устройство отсчитывает солидную часть его зарплаты за прошлый месяц.
– Почему я снова и снова предлагаю вам побиться в таких вещах об заклад?
– Вы тщетно пытаетесь сохранить нетронутой свою ложную самооценку, – с усмешкой отозвался Скарагоглу, скользя большим пальцем по настольному экрану и забирая выигранные деньги.
– Этот парень должен сработать как никто, – с энтузиазмом продолжил он. – Я уже предвкушаю, какая физиономия будет у адмирала Греттирсона, когда я ему сообщу славные новости, – добавил генерал.
– Пожалуй, – сказал Сьярхир, – такое зрелище стоит даже проигранного пари!
ГЛАВА ТРЕТЬЯ
На следующее утро адмирал Эйнар Греттирсон вошел в залу заседаний следственной комиссии с таким видом, будто он всю ночь употреблял исключительно уксусную эссенцию.
«Или просто сам себя изводил, – с кривой усмешкой подумал Редер. – Что сводится к одному и тому же».
Адмирал сидел молча, руки его были сложены перед собой, точно он молился так неистово, как никогда в жизни не сражался.
Немая сцена тянулась до тех пор, пока кто-то из членов комиссии не принялся беспокойно ерзать. Голова Греттирсона медленно поднялась. Бледные борозды пролегли от тонкого носа до опущенных уголков рта; ледяные глаза вспыхнули холодным огнем Тонкие губы адмирала на мгновение изогнулись, а затем лицо его опять застыло как камень.
– Касательно поведения капитана и команды «Неустрашимого», – с холодной горечью произнес он, – комиссия обнаруживает, что их действия находились в полном соответствии с высочайшими традициями воинской службы. Комиссия постановляет, что об этом должны быть сделаны соответствующие отметки в личных делах каждого из них.
– Касательно поведения коммандера Питера Эрнста Редера… – Тут Греттирсон умолк, как будто ему было мучительно тяжело выдавливать из себя слова. Затем он перевел дыхание и продолжил. – Ввиду служебной необходимости настоящая комиссия откладывает свое заседание на неопределенный срок… и в будущем вновь соберется для обсуждения данного вопроса.