Капитан Мак
Шрифт:
По-видимому, де Морвер часто приходил к кардиналу, поскольку, завидев его на пороге передней, один из гвардейцев его преосвященства, дежуривший там, подошел к нему, поклонился и поспешно сказал:
— Господин де Морвер, его преосвященство ждет вас.
Марк улыбнулся и позволил провести себя к кардиналу. Услышав шум шагов де Морвера, кардинал поднял голову.
— А, это ты! — сказал он. — Ну, и что ты сегодня новенького принес, голубчик?
— Король влюблен! — ответил де Морвер.
Эти два слова, такие простые
— Ты в этом хорошо уверен, дружочек?
— Да, монсеньор.
— Кто тебе это сказал?
— Любимый паж короля, Габриэль де Сабран.
— Так король не ездил охотиться в Шамборский лес?
— Напротив, ездил. И там произошла встреча.
— Ага!
— Кажется, он встретил там иностранку, прекрасную как утренняя заря, испанку, по-видимому, и влюбился.
— А как имя этой женщины, ты знаешь?
— Ее зовут донья Манча. Она сестра архитектора брата короля.
Кардинал нахмурился и стал перелистывать таблички, покрытые таинственными письменами, которые разбирать умел он. один.
— Как зовут этого архитектора? — спросил он, перевернув несколько табличек.
— Дон Фелипе д'Абадиос.
— Да, тот самый, — прошептал кардинал, видимо, нашедший какие-то записи относительно фаворита Гастона Орлеанского.
— А где сейчас, — спросил он, — эта расчудесная донья Манча?
— Она осталась в Шамборском замке.
— Прекрасно! Король завтра едет на охоту?
— Да, он предупредил об этом его высочество.
В глазах кардинала мелькнула молния.
— Ну вот, теперь король в компании со своим братцем вступает в заговор против себя самого!
И, поглядев на де Морвера, спросил:
— Ты ведь из окрестности Амбуаза?
— Да, монсеньор. Моя матушка живет в двух лье от Амбуаза, в крохотном имении, составляющем все ее состояние.
— И как давно ты ее не видел?
— Два года, монсеньор.
— Хотел бы ее увидеть?
— Ах, конечно, монсеньор, — ответил мальчик.
— Я даю тебе отпуск на четыре дня.
— Но, — возразил де Морвер, — король меня хватится…
— Я беру все на себя.
— И я завтра могу ехать?
— Нет, не завтра, а сегодня вечером. Ты только заедешь в Амбуазский замок и вручишь королеве записку, которую я тебе дам.
И кардинал тут же написал записку Анне Австрийской, о которой король, казалось, думал не больше, чем о турецкой или китайской принцессе.
Через час Марк уже скакал по Амбуазской дороге, везя письмо и тяжелый кошелек, потому что кардинал щедро платил за услуги, которые ему оказывали.
Глава 7. Король развлекается
На следующее утро король встал очень рано. Как и накануне,
— Ах, поспешим, господа, — сказал Людовик. — Если через десять минут мы не будем сидеть на конях, явится господин кардинал и начнет меня утомлять делами королевства и требовать моей подписи под тысячей указов и ордонансов.
— Сир, — прошептал Габриэль де Сабран, пристегивая плащ короля, — может быть, и так уже слишком поздно.
И вправду, Людовик состроил ужасную гримасу, потому что на пороге комнаты появилась красная тень кардинала.
— Государь, — произнес вошедший, — простите мне, что я позволил себе явиться пожелать вам удачной охоты. Вот уже два дня, как я не имел счастья видеть ваше величество, и я поспешил осведомиться о его здоровье.
— Благодарю, господин кардинал, но, как вы сами видите, я сегодня охочусь и не имею времени заниматься делами.
— Э, сир, — добродушно воскликнул кардинал, — да кто же говорит о делах вашему величеству? Благодарение Богу, королевство спокойно, общество благоденствует и уж, конечно, король Франции приехал в Блуа не делами заниматься, а, напротив, отдохнуть от утомительной политики.
Эти льстивые речи кардинала повергли короля в некоторое недоумение.
— Как, — спросил он, — ваше преосвященство совершенно во мне сегодня не нуждается?
— Зачем утомлять ваше величество разными пустяками?
— Значит, я могу весь день охотиться?
— Конечно, сир! И сегодня, и завтра, и последующие дни.
— Ну превосходно, — произнес Людовик, — воистину, ваши враги клевещут на вас, когда утверждают, что вы ужасный первый министр для своего несчастного государя.
Кардинал поклонился, сделал шаг к двери, потом обернулся.
— Сир, — произнес он, — сказав только что, что вам совершенно нечего сделать в замке Блуа, я, может быть, несколько преувеличил.
Король нахмурился, а Ришелье продолжал:
— Ваше величество унаследовали от своего предка короля Святого Людовика великое чувство справедливости, и слава об этом так распространилась, что один дворянин обратился ко мне с просьбой, чтобы ваше величество разобрали тяжбу, возникшую между ним и его сестрой.
— Кто этот дворянин? — спросил король.
— Это сир Юбер Готье де Бовертю, бывший капитан гвардейцев покойного короля Генриха IV.
— Но я его, черт возьми, знаю, и его сестру тоже! — воскликнул Людовик. — Это не та барышня, которая…
Кардинал улыбнулся.
— Как, — промолвил он, — разве с мадемуазель де Бовертю была какая-то история?
— Хе-хе, — хмыкнул Людовик, — кажется, я припоминаю кое-какие слухи, которые можно было когда-то слышать о ней при королевском дворе. Ведь кажется, мадемуазель де Бовертю была фрейлиной?