Капитан Мак
Шрифт:
Мак был потрясен.
— Ага! — сказал господин де Гито. — Дон Фелипе д'Абадиос посылает мне пленников; ну что же, я желаю с ними обращаться по-королевски. Приглашаю вас к себе на бал, капитан.
Мак провел рукой по лбу и сказал лейтенанту:
— Сударь, будьте добры подтвердить, что я не сплю.
— Вы не спите, сударь, — ответил господин де Гито.
И он позвонил в колокольчик. Появился лакей.
— Дайте господину капитану парадную одежду. Верните ему шпагу и отведите
— Чтоб мне помереть на этом месте, монсеньор, у вас такая манера обращаться с заключенными, что я бы охотно провел в Шатле всю свою жизнь!
— Вы — милый юноша, — сказал господин де Гито. — Идите и поскорее возвращайтесь, потому что приглашенные ждать не могут.
Мак учтиво поклонился господину де Гито и вышел, предшествуемый лакеем.
Но, когда он оказался в соседнем зале, он услышал позади себя шаги и, обернувшись, увидел лейтенанта.
— О, не беспокойтесь, сударь, — сказал он ему с легкой насмешкой.
— Простите, капитан, — ответил лейтенант, — но я буду иметь честь составить вам компанию.
— О, не стоит труда!
— Как не стоит?! — сказал лейтенант. — Никакое внимание не излишне по отношению к человеку, который сумел так сильно понравиться господину коменданту.
«Сдается мне, что этот негодяй надо мной насмехается!» — подумал Мак и продолжил свой путь.
Лейтенант последовал за ним.
В конце коридора лакей отворил дверь и ввел Мака в комнату, сильно напоминавшую кокетливый дамский будуар.
Лейтенант вошел вместе с ним.
Потом, как бы абсолютно непреднамеренно, он сел у дверей, чтобы отрезать Маку пути отступления, если бы тому вздумалось убежать.
— Ах, сударь, — сказал капитан, — раз уж вы решились составить мне общество, может быть, пока я переодеваюсь, мы немного побеседуем?
— С величайшим удовольствием, — любезно ответил лейтенант.
— Я горю желанием разузнать о куче вещей, — продолжал Мак.
— И что же вам угодно знать, сударь?
— Ведь господин де Гито совершенно серьезно пригласил меня к себе на бал?
— Абсолютно серьезно.
— Но я по-прежнему узник?
— Да.
— И поэтому вы за мной следите?
— Я буду искренен и признаю это.
— Таким образом, — продолжал Мак, — если мне придет в голову фантазия как-нибудь уклониться от вашей вежливости?
— Я вас снова отправлю в башню Глорьет, сударь.
— О, будьте спокойны, — сказал Мак, — я обожаю балы.
— И вы правы. Бал у господина коменданта — это нечто изумительное.
— Я буду танцевать до утра, и таким образом час моего освобождения наступит незаметно.
Лейтенант не ответил, но на его лице появилась едкая насмешка.
Мак продолжал:
— Господин
— О, несомненно, — подтвердил лейтенант, — но он иногда слишком много обещает…
— В самом деле?
— Гораздо больше, чем сможет выполнить.
— Неужели?
— И я боюсь за вас, — добавил лейтенант.
— За меня?
— Да, дорогой капитан, вы можете вернуться в башню Глорьет.
— Неужто?!
— И прямо завтра утром.
— Вы шутите? — спросил Мак.
— Увы, нет.
— Однако господин де Гито…
— Господин де Гито -превосходный человек, он терпеть не может злоупотреблений, начинает клясть все на свете и гневаться, но дело всегда кончается тем, что он выполняет приказы короля.
— Ба! — ответил Мак. — Но король не давал никакого приказа относительно меня.
— Так даст.
— Король меня не знает…
— Но есть люди, которые вас знают и расскажут ему о вас…
— Кто же это?
— У вас есть очень могущественный враг.
— Как его зовут?
— Дон Фелипе д'Абадиос.
— Я его не знаю, — наивно ответил Мак.
— Это брат доньи Манчи.
При звуке этого имени в мозгу капитана возникло воспоминание.
— Ах, черт! — сказал он. — Кажется, я начинаю понимать.
— И вправду? — спросил лейтенант.
— Вот и верьте людям! — прошептал Мак.
Потом, поскольку туалет его был окончен, он пристегнул шпагу, которую ему вернули, и сказал:
— Поживем — увидим! А пока, пойдем танцевать!
«Боюсь, что он недолго проживет!» — подумал лейтенант.
И он последовал за Маком, который вышел из комнаты со словами:
— Пошли танцевать!
В то время как капитан Мак одевался и обсуждал различные вопросы с господином лейтенантом, господин де Гито, этот достойный офицер, рассуждал сам с собой о животрепещущих проблемах ремесла и составлял план кампании в защиту красивого капитана, который ему очень нравился.
— Очевидно, — рассуждал он, — дон Фелипе, великий дока, столкнулся на узкой дорожке с этим боевым петухом: inde irae (откуда и гнев (лат.)).
Господин де Гито при случае объяснялся по латыни не хуже школяра.
— Но, — продолжал он свой монолог, — тут все рассчитали без меня, пресвятое чрево, как говаривал мой благородный господин, король Генрих Беарнец; этот-то не отдавал Францию на растерзание куче интриганов, явившихся неизвестно откуда… Король слаб, это верно, зато господин кардинал силен. И я пойду не к королю, а к господину кардиналу. Он ненавидит испанцев не меньше меня и… черт меня возьми!
Монолог господина де Гито был прерван звучанием скрипок, приятно ласкавших его слух.