Капойо

Иолич Ася

– Инни, Ташта!
– Она смотрела вперёд, на море, поднимая его в рысь.
– Инни, мой хороший!

Ташта легко добежал по травянистой обочине до поворота, которым дорога уходила к следующему ярусу больших домов на склоне, и Аяна с любопытством обнаружила, что от этой мощёной дороги отходит довольно широкая утоптанная тропа, ведя наверх и направо, к темным входам пещер.

Она спешилась и оставила тропу позади и сверху, спускаясь по другой тропке, почти неразличимой, петлявшей между камней, деревьев, кустов, гадая, что там, в пещерах, потом обернулась.

Летний город в жарком мареве отсюда был так же красив, как тогда, когда она увидела его в жемчужной дымке тумана весной, подъезжая с востока. Она спускалась всё ниже, ведя Ташту за корде, к небольшой округлой бухте, чьи серо-коричневые скалы походили на лепёшку, от которой Конда откусил кусок, сидя у неё на кровати той зимой. Он тогда сидел, улыбаясь, и у неё сводило скулы от этой улыбки, а внутри начинало разгораться пламя.

– Стамэ!
– сказала она Таште у одного из кипарисов.
– Вот тут, в тенёчке, постой. Туда ты не пройдёшь.

Аяна спрыгнула с нескольких камней, перепрыгивая вниз, как по ступенькам, от одного хора цикад к другому, не менее громкому, и наслаждаясь прохладным ветром на лице и шее. Бухту окружали валуны, обточенные морем, и утренний отлив обнажил галечный пляж. Прибой шелестел по гальке, продолжая медленно, но неотвратимо приводить её в соответствие с гармонией, такой, какой её здесь видела природа.

Аяна сняла сапоги и положила их на валун. Туда же отправились штаны и камзол, потом пояс и рубашка. Она отклеила бороду и запихнула её в карман камзола, полностью убрала волосы под гребни, потом осмотрелась по сторонам, с улыбкой закусив губу, и стянула сорочку.

Она пробежала по влажным обкатанным камням и зашла по колено в воду. Глаза широко распахнулись. Вот это да! Такая тёплая вода!

– Ничего себе, - сказала она тихо, заходя в воду по бёдра и отталкиваясь от берега. Глубокие ранки от когтей Ишке неистово саднили, но она лишь вздрогнула, забывая про них и доверяя своё тело зеленоватому, солёному прекрасному морю.

Вода подхватила её в свои объятия. Аяна перевернулась на спину и лежала, не думая о том, что волосы насквозь промокнут. Её уши оказались под водой, и крики чаек в небе теперь были не слышны. Она лежала, и волны качали её, как мамина рука качала в колыбели Вайда, а когда-то давно – и саму Аяну.

Перевернувшись на живот, она набрала воздуха и нырнула с открытыми глазами. Дно было далеко, берег уходил вниз уступами. Она опустилась так глубоко, как только позволило её тело, давно не нырявшее, и выскочила, отфыркиваясь, из воды.

Аяна ныряла, как усатый морской кот с гладким, упругим, как у Нэни, телом, хотя сама она совсем не была похожа ни на морского кота, ни на Нэни, особенно теперь, после двух лет дороги и тревог. Она представила, как Конда ныряет в такой бухте под присмотром катиса Эрсета. Сначала непоседливый мальчик, похожий на Кимата, только чуть постарше, потом гибкий, худой вертлявый подросток с длинными, как лапки паука, пальцами и широкими от постоянного плавания плечами, затем весёлый парень вроде Алгара, и вот уже тот Конда, которого она

увидела тогда в купальне, немного худой после скитания в море, но сильный, выносливый, подвижный, с горячей кожей...

– Эй! Ты чего это здесь делаешь?
– раздался крик.
– Слышь, парень, там твоя лошадь на людей нападает! Иди, забери, а то прирежут!

Аяна замерла.

– Давай, давай!
– крикнул мужчина, уходя.
– Быстро!

Она испуганно смотрела ему вслед, потихоньку подбираясь к берегу, потом, когда его спина достаточно удалилась, выскочила из воды и подбежала к валуну, судорожно напяливая на мокрое тело сорочку и рубашку.

– Ташта, балбесина, - вполголоса ругалась она.
– Ух... Ух, я ему!

Она быстро оделась, натянула свои короткие сапоги, и побежала по склону наверх, торопливо перепрыгивая с камня на камень.

Ташта, которому, конечно же, быстро надоело стоять у кипариса, заскучал и побрёл наверх, к широкой тропе. В общем-то, ничего страшного в этом бы не было, не попадись ему на дороге... Что это? Похоронное шествие?

Аяна схватила Ташту за корде и отвела в сторону. Она стояла и смотрела, как шестеро мужчин медленно несут длинный закрытый ящик, поставив на плечи, и за ними следуют мужчины, одетые в чёрное, скорбные и печальные.

– Твой конь пытался сожрать сына главы дома Бафо, - прошипел ей один из замыкающих, который посыпал дорогу за шествием чёрными стружками.
– Таких диких привязывать надо!

– Прости...

– Он встал на дороге, как пёс в воротах, и не давал пройти!

– Прости!
– воскликнула Аяна, взлетая на Ташту.
– Инни, Ташта!

Быстрой рысью она вывела его на мощёную дорогу, мимо больших домов, к поместью Эрке.

– Кэтас! Стой, мой хороший, - сказала она, балансируя на его спине перед высоким светлым забором, и серые туфли, почти совсем разношенные, упали в траву сада за большим цветущим кустом.

30. Какой день ты помнишь лучше всего?

– Ну что, поедем сегодня играть с Ридой и Айлери? Придумала свои вопросы?

Гелиэр сидела и полировала ноготки небольшой кожаной полоской.

– Это сложно, - сказала она, поднимая голову и сосредоточенно глядя куда-то мимо Аяны.
– Когда мы играли в эйноте, там было просто, но у Айлери в доме столько правил, да ещё этот кир Орман, от которого нужно прятаться.

– В гардеробную?
– спросила Аяна, вспоминая неприметную дверь в стене.

– Да куда угодно. Рида говорит, что девушкам приходилось и забегать в гостевые комнаты, тревожа кир, что там были, когда он заходил на женскую половину.

– Неужели он настолько... лютый?
– подобрала наконец Аяна слово. Она села на кресло за кроватью и откинулась на спинку.
– Почему его там боятся?

– Там все кирио какие-то страшные.

– Страшные?

– Да. Кроме Мирата, - покраснела Гелиэр.
– Его она не боится.

Она покраснела ещё чуть-чуть.

– Ты сегодня, может быть, увидишься с ним, - сказала Аяна, потягиваясь.