Капойо
Шрифт:
– Найти одного человека? В Ордалле? Пройдясь по улицам? Аяна, ты шутишь?
– Это очень важно. Это мама моего пропавшего друга.
– И что ты знаешь о ней?
– Я знаю её имя и имя владельца хлебной лавки, где она работает. А ещё то, что про её лавку говорят, что там самые свежие сплетни.
– Аяна, тут хлебных лавок бывает по несколько штук на каждой улице.
– Я знаю. Я заметила, что тут едят много хлеба.
– В ремесленных районах и у катьонте – да. Как ты собираешься
Аяна крепко задумалась. От напряжения у неё заныла голова.
– Мальчишки, – вдруг сказала она. – Девочкам на улицу нельзя, так? Юные кирио отпадают, они всё время со своими катисами. Но в тех районах мы искать и не будем. Эта лавка вряд ли в районе кирио. Значит, там вокруг живут севас и катьонте... обычные люди. Отцы на работе, матери – с маленькими детьми. Кто может удержать дома мальчишку? Во всяком случае, у нас мальчишки могли найти всё, и удержать их было почти невозможно.
– И как же будешь их искать?
– Награда. Большая награда. Тому кто найдёт – серебряный. Тому, кто найдёт нашедшего – половина. Двадцать пять медяков.
– Жирновато будет, – сказал Айол, который тоже проснулся и слушал их, подняв бровь. – Нашедшему эту женщину – двадцать пять, нашедшему его – двенадцать. Только весь город придётся объехать. А ещё можно попробовать спросить у стражи. А ещё я обещал тебе имя одного человека.
Он вынул из сумки клочок бумаги и протянул руку к Анкэ, и та дала ему грифель из своей сумки.
– Стража ходит по одному и тому же району годами. Айол, стража – это бесполезно, – покачала головой Чамэ. – В словах Аяны есть здравое зерно. Мальчишки действительно могут помочь.
– Весь город не придётся объезжать. Достаточно только пару постоялых дворов, – сказала Аяна. – Может, и одного. Я, пожалуй, начну. Ты считаешь, двадцать пять достаточно?
– За глаза хватит, – сказал Айол. – Думаю, даже враждующие банды примирятся из-за такой награды. В любом случае, если они не справятся, ты ничего не потеряешь. Держи, вот имя.
– Она потеряет время, – заметила Анкэ. – Мы уезжаем послезавтра утром. Тут дорого, и Кадиар хочет скорее на острова.
– Но я же могу вас догнать, – сказала Аяна, убирая бумажку в сумку. – Сесть на корабль и переправиться за вами. Мне там покажут, в какую сторону вы едете, и я догоню.
– Тебе это обойдётся дороже, чем ехать с нами. Ну ладно. Дело твоё.
Аяна снова вышла на улицу.
– Подойти сюда, пожалуйста, – окликнула она мальчика, который сидел у конюшни.
Тот, недоверчиво косясь на её волосы, бочком подошёл, готовый в любой момент сбежать. Аяна вздохнула и сунула ему грош.
– Что изволит кирья? – заулыбался он, выпрямляясь. – Вывести коня?
– Нет. У меня очень важная просьба. И за выполнение
– Какая просьба? – подозрительно спросил он.
– Мне нужно найти женщину по имени Иллира, которая торгует хлебом в лавке мужчины по имени Озеф. У них всегда свежий хлеб и свежие сплетни. Это всё, что мне известно.
– Мудрёное дело. Ты знаешь, сколько здесь народу-то?
– Так а ты знаешь, награда-то какая? – спросила Аяна, подражая его тону.
– Какая?
– Пол-серебра тому, кто найдёт. И четверть тому, кто найдёт такого человека.
– Никуда не уходи! – крикнул мальчишка и убежал так быстро, что из щелей между брусчаткой под его босыми ногами взвилась мелкая пыль и прошлогодние полуистлевшие летучие семена каких-то растений.
Аяна проследила за ним глазами. Мальчишки! Интересно, как там близнецы и Сэл? А Ансе? Ему уже десять...
Она вернулась в комнату и достала из сумки рисунок брата. Портрет Конды истрепался по краям и линиям сгиба. Линии смазались. Раньше она трогала его пальцами, но теперь боялась даже дышать.
– Ну что, ищут? – спросил Айол.
– Да.
Аяна смотрела на рисунок, и ей хотелось плакать. Она смотрела так долго, что, отведя глаза, видела теперь везде его лицо: на стене, на полу, на фоне окна и даже на собственных закрытых веках. Тогда она сложила лист и осторожно сунула в сумку, расположив около плоской стороны, которую носила ближе к телу.
– И что, мне теперь просто сидеть и ждать? – спросила она.
– Ну, если хочешь, можешь сходить с нами на площадь и спеть. Правда, денег много не будет. Утро на дворе, народа нет.
Кимат проснулся. Она сходила вниз и купила ему каши и варёное яйцо, а заодно ужаснулась тому, что с неё запросили семь медных за воду для купания.
День прошёл в бесплодном ожидании, а после обеда она наконец помыла голову. Ондео снова превратилась в Аяну, а рубашки и штаны, постиранные в оставшейся воде, приобрели еле заметный приятный свежий оттенок.
Вечером она взяла Кимата в керио и спустилась вниз. Она вывела Ташту и погоняла его по двору, потом потренировала его ложиться и вставать.
– Эй, кира, ты не видела тут ондео? – спросил какой-то мальчишка, вбегая во двор.
– Я ондео, – отозвалась Аяна, резко разворачиваясь и загораясь внезапной надеждой.
– Ты? – спросил тот с подозрением. – В общем, пока не нашли. Ищем.
В комнате, как всегда, горел один светильник.
– Не нашли? – устало спросила Анкэ.
– Пока нет. Может, мне завтра самой поискать?
– Ходить по улицам и спрашивать прохожих? Или заходить в каждую хлебную лавку? Мальчишки наверняка так и делают. Ты только спину сорвёшь на себе Кимо носить.