Карандаш

Чэндлер Раймонд

– Теперь беги домой.

– Ты будешь их пасти?

– Может, это они будут пасти меня. Я уже снял комнату через улицу от Икки.

Когда я уже собрался идти домой, в приемной раздался звонок. Я открыл. На пороге стоял невысокий человек и покачивался на каблуках. Увидев меня, он улыбнулся; вышло это у него натужно. Потом шагнул ко мне.

– Филип Марлоу?

– Собственной персоной. Чем могу быть полезен?

Он подошел вплотную и вытащил из-за спины руку с пистолетом, направив его дуло прямо

мне в живот.

– Если не откажешься от дела Россена, схлопочешь пару свинцовых пилюль в брюхо.

Это был любитель. Если бы он остановился фута за четыре, то, может быть, и добился бы чего-нибудь. Я вынул изо рта сигарету и беззаботно зажал ее между пальцами.

– С чего это ты взял, что я знаю какого-то Россена?

Он рассмеялся и ткнул меня дулом.

– Ишь чего захотел?

Издевательская усмешка, дешевый кайф от сознания своего превосходства, от настоящего тяжелого пистолета в руке.

– Все-таки расскажи мне, о чем идет речь?

Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я уже бросил сигарету на пол и резко выбросил руку вперед. Перехватив пистолет, я сжал его конечность и одновременно двинул ему коленом промеж ног. Он хрюкнул и сложился пополам. Я вывернул ему руку, вынул из нее пистолет, а потом сделал ему подсечку, и он оказался на полу.

Он лежал, подтянув колени к животу, хлопая глазами от удивления и боли одновременно, со стонами перекатываясь с боку на бок. Я поднял его.

– Пойдем в кабинет. Поговорим немного, а заодно выпьешь чего-нибудь. В следующий раз не подходи к противнику слишком близко, чтобы он до тебя не дотянулся.

Я подтолкнул его к дверям кабинета, а затем - к креслу. Налил в бумажный стаканчик виски и поставил перед ним. Потом взял его 38-й, вытащил магазин и высыпал патроны в ящик стола. Засунул магазин на место и положил пистолет на стол.

– Заберешь, когда будешь уходить, - если будешь, конечно. Ну, так как ты сюда попал?

– Так я тебе и сказал.

– Не будь идиотом. У меня много друзей, и я вполне могу привлечь тебя за вооруженное вторжение. Сам понимаешь, такого тебе не простят. Так кто тебя послал и зачем?

– Икки на крючке, - хмуро сказал гангстер.
– Он полный лопух. Я спокойно шел за ним прямо до твоей квартиры. А чего это он поперся к частному детективу? Наверху этим заинтересовались.

Я поднялся с кресла, и он выставил руку перед собой.

– Если шлепнешь меня, сюда явятся профессионалы. А козырей особых у тебя на руках нет.

– Тебе нечего сказать хозяевам. Если Икки и был у меня, ты не знаешь, по какой причине, и уж тем более не знаешь, взялся я за его проблему или нет. Что вы так навалились на этого Икки, чем он так уж виноват?

– Думаешь, ты такой крутой, да?
– прошипел он, держась за то место, где пять минут назад было мое колено.
– В моей команде ты

бы приза не взял.

Я рассмеялся. Потом взял его за правое запястье и выкрутил руку за спину. Он заскрежетал зубами. Левой рукой я залез во внутренний карман его пиджака и достал портмоне. Там лежали водительские права на имя Чарлза Чикона. Это ничего мне не давало. Таких недомерков зовут кличками. Его могли звать Коротышкой, Хиляком или Шибздиком. Я бросил ему кошелек назад.

– Убирайся ко всем чертям. И пушку свою забирай.

У порога он обернулся и посмотрел на меня своими маленькими злыми глазками.

– Прощевай, бодливый. И не таким рога скручивали

Я спокойно поехал домой, упаковал саквояж и отправился в автосервис, где меня хорошо знали. Там оставил свою машину и сел во взятый напрокат "шевроле". На нем добрался до Пойнтер-стрит, занес вещи в снятую комнату и поехал ужинать в ресторан "Виктор". Потом остановился на бульваре Сансет возле бензозаправки и позвонил своему приятелю, главному следователю Берни Оулзу, и предупредил его о возможном покушении на Икки.

Потом позвонил самому Икки.

– Это Марлоу. Cобирайся, в полночь отправляемся. Твои друзья сидят в "Беверли-Вестерн". Где твоя тачка?

– Стоит перед домом.

– Отгони ее на боковую улицу и запри. Где черный ход твоей ночлежки?

– Сзади.

– Оставь чемодан там. Выйдем вместе и пойдем к твоей машине.

– Хорошо, - буркнул он.
– Я жду.

На Пойнтер-стрит я оставил машину за углом, поднялся в комнату и, не зажигая света, стал наблюдать за улицей. В дом, где остановился Икки, вошел какой-то тип почти такого же роста; фигурой он тоже смахивал на моего подопечного. Входили и выходили другие люди.

Никого, кто наблюдал бы за домом, я не увидел.

В полночь я вышел на улицу и направился к дому Икки. Черный ход был открыт; я поднялся на третий этаж и постучал. Икки открыл дверь с пистолетом в руке.

– Выходим через парадные двери. Руки держи в карманах, если кто окликнет тебя сзади, поворачивайся и стреляй.

– Я боюсь, - хрипло сказал Икки.

– Я тоже, - хмыкнул я, - но выхода у нас нет.

Мы поставили вещи у черного хода; вокруг не было ни души. Вернулись в дом, прошли вестибюлем до парадного. Никого, улица пустынна.

Нам оставалось только забрать вещи и погрузить их в машину, после чего мы направились в сторону 66-го шоссе. Все вроде прошло без приключений. Я доехал с ним до Помоны.

– Дальше мне ехать смысла нет, - сказал я.
– Сяду на обратный автобус или в мотеле переночую.

Он достал портмоне, вытащил из него четыре тысячных купюры и протянул мне.

– Ты не представляешь, во что ты вляпался. Твои беды только начинаются. У мафии везде глаза и уши. Забирай хрусты, у меня их хватает.