Карантин
Шрифт:
– Ты о пакалях?
– О них, родимых. Где их теперь искать, как теперь они выглядят и сколько весят? Можешь предположить?
– Не думаю, что они где-то далеко от центра, – вмешался Чернявский. – Даже если допустить, что установка военных развалилась на части… пусть даже взорвалась, и все ее детали разлетелись, искать надо рядом с разломом. В радиусе километра, от силы – двух.
– Тоже неслабая площадь.
– У нас есть десканы!
– Которые «бьют» на сто метров. Спасибо, утешил, – Юрьев постучал по шлему. – Шеф, слышал нашу версию?
– Слышал, – откликнулся в эфире Бернштейн. – Сейчас свяжусь с самим. Решим, что делать дальше.
– Да, сэр, – сказал Юрьев и отдал честь, но не далекому координатору, а мистеру Споку, которого «дрессировщик» уже вернул в клетку и теперь нес к БТР.
Квестеры-разведчики сдержанно заржали.
– Я все вижу, – предупредил Бернштейн. – Ведите наблюдение за аномалией. Глубоко не соваться, образцы вытаскивать наверняка, а не все подряд.
– Как же тут поймешь, что наверняка, а что нет?
– У тебя целых два дока с кучей приборов. Вот и разбирайтесь. Изучайте, сравнивайте, систематизируйте, записывайте.
– Я не понимаю, – вдруг вмешался Митя. – Шеф! Что тут сравнивать? Надо людей вытягивать, пока живы! Они под перегрузкой в шесть единиц! Их скоро всех раздавит. Или задохнутся в желатине этом! Разве это не главнее?
Бернштейн уже обрубил связь, поэтому вместо него Мите ответил Юрьев.
– Ты можешь определить, где тут люди, а где деревья?
– Нет, но… надо пытаться! Приборами проверить. Биоактивность ведь у людей и деревьев разная. Док, разве не так? Дайте мне биоскан, я попытаюсь!
– Пытайся, – командир вздохнул. – Док, дай ему биоскан.
– Держите, юноша, – док Чернявский взял с тележки биосканер и вручил стажеру. – Начните с травы.
Митя присел и поднес приборчик к желеобразной субстанции. Реакция аппарата была стандартной. Парень переместил приборчик к «мармеладной горке». По всем раскладам это должен был оказаться какой-то куст. Прибор отреагировал так же. Уланов направил его на другой конгломерат. Показания не изменились. Аппарат показывал, что у всех переродившихся сущностей имеется биополе и у всех оно одинаковое. Док взял Митю за руку и заставил приблизить приборчик к стоящему рядом квестеру. Приборчик выдал все ту же информацию.
– То есть работает по принципу «свой-чужой», – пояснил доктор. – Это все, что может наш хваленый биоскан в данной обстановке. Да и то, уловит ли он чужое биополе – пока большой вопрос. Может просто принять потусторонний организм за камень.
– Значит, надо вытаскивать все, что тут есть! На габариты ориентироваться!
– Вытаскивай, – сказал второй док. – Только учти, что каждый маленький комочек может оказаться перерожденным человеком, а здоровенные комья – маленькими камешками. Но все будут очень тяжелыми. Как думаешь, надолго тебя хватит, таскать все подряд из зоны?
– И что, бросить все, как есть?! Командир!
– Пытайся, пока есть время, сказано же, – буркнул Юрьев.
– Но никто помогать мне не будет, так?
– Начинаешь утомлять, Митя, – Юрьев поморщился и взглянул на квестера, бросавшего лассо. – Объясни стажеру политику партии.
– Объясню, – пообещал разведчик и показал Мите кулак. – Усохни со своими моральными заходами! Найдешь стопроцентный способ вычислять, какие из этих зефирок с мармеладками на самом деле люди, все будем горбатиться, пока не рухнем замертво. А пока ничего не понятно, надо заниматься исследованиями. Чтобы настоящие спасатели, а не энтузиасты-моралисты вроде тебя не сгинули тут, как вояки.
– Вы же видели, я вошел и вышел, нормально все. И приборы добро дают.
– Ты кто тут? Док? Ты тут стажер, салага, вот и не лезь под руку! Топай в зону!
– Тележку возьму? – Митя набычился и покосился на командира.
– Бери и топай с глаз долой! – Юрьев опять поморщился.
Вообще-то Митя был прав. Обстановка вроде бы не внушала особых опасений, можно было и поднапрячься, поискать людей. Возможно, еще оставался шанс их спасти. Но сколько раз бывало, что за первой волной катаклизма следовала вторая и списки жертв удваивались за счет спасателей? Отговорка так себе, понятно, но у Юрьева имелась в запасе и другая – каждый должен заниматься своим делом. Где профессиональные спасатели, которые были просто обязаны работать в связке с военными? Почему они не мчатся на выручку? Военные перестраховались и засекретили свою операцию даже от «смежников»? Ну, и о чем тогда вообще разговор? За что боролись, на то и напоролись. Простые бойцы и младшие офицеры не виноваты, конечно, их жаль, но…
Юрьев зажмурился и помотал головой, прогоняя лишние мысли. Работать! А загружается моральными терзаниями пускай Митя. Он стажер, ему за своих бойцов и результаты первичной разведки не отвечать. А командиру разведгруппы как раз отвечать. За всех и за все.
«Да еще подвох надо найти! – мысленно приободрил себя Юрьев. – Не может тут не быть подвоха. Особенно, когда все вокруг так мармеладно. Если нет физических отклонений от нормы, значит, должны быть химические, биологические или еще какие-то!»
Юрьев не верил в существование зон без подвохов. Даже в доказанных случаях, когда на сто рядов было проверено и зафиксировано официально, что зона имеет лишь одно аномальное свойство, например, как сорок восьмая, или восемнадцатая, или вовсе первая [1] , какой-то подвох существовал, просто не пришло время ему проявиться. В этом Юрьев был убежден твердо. И к бабкам, что на базе прижились, не ходи…
Наблюдение за ретроградным движением разлома, сбор образцов, научных данных и техническое, в том числе спутниковое слежение за происходящим в Зоне 55 продолжались весь день и не прервались с наступлением ночи. Сменились наблюдатели в ЦИК, сменились разведчики в приграничье зоны, в срочном порядке на первичную базу ЦИК примчались еще несколько квест-групп, а на южный блокпост, где располагались вспомогательные подразделения военных, прибыли спасатели и два больших отряда добровольцев.
1
Зона 48 (Австралия, Улуру), основная аномалия – полное отсутствие звуков (А. Калугин, «Шаман»). Зона 18 (Россия, Санкт-Петербург), подъем города на гигантской скальной «пробке» (В. Шалыгин, «Агрессия»). Зона 1 (Кения, Найроби), гигантский грязевой фонтан.
Не хватало лишь Кирсанова. Почему он до сих пор не приехал, Бернштейну оставалось гадать. Обычно Кирилл Константинович выполнял свои обещания, помешать ему могли только чрезвычайные обстоятельства. Но что могло быть чрезвычайнее произошедшего в Зоне 55, да еще и поимки «серого»?! Координатору было непонятно. Его рапорт определенно дошел до Кирсанова, но никакой внятной реакции не последовало. Босс даже не перезвонил. Просто «отбил» текстовым сообщением, что рапорт принят, и больше ни строчки, ни звука. Это был довольно тревожный признак.