Карантин
Шрифт:
– Сильное электромагнитное возмущение на границе, – доложила наблюдатель Катерина Смирнова. – Но в ста метрах от зоны уже все в порядке. Приборы работают штатно.
– Спутниковая картинка запаздывает, – сообщил Зондуев.
– Отмечается снижение температуры воздуха. На отметке пятьдесят – на восемь градусов. Вплотную к границе – на двенадцать.
– Спутниковая картинка стабилизировалась, идет в режиме реального времени. Сияние затухает.
– Температура растет.
– Отмечается редукция разлома! Около метра в секунду.
– Смотрите! – крикнул уже кто-то из квестеров, заглушая голоса
– Ну, землей это я не назвал бы… – возразил ему другой квестер.
– Мармеладное королевство какое-то… – добавил третий.
– Скорость ретроградного движения разлома стабилизировалась, – в голосе наблюдателя Зондуева послышались позитивные нотки. – Девяносто два сантиметра в секунду. На оставленной территории наблюдается аномальная активность.
– Скорее аномальная пассивность, – проронил еще один из квестеров на НП.
– Если не принимать во внимание, что все эти желейные комки колышутся, – заметил другой.
– Дышат, что ли?
– Будем надеяться. Многие ведь были людьми.
– Думаешь, они еще живы?
– Они ведь сгорели.
– Кто сгорел? Ты видел дым? Это не огонь был.
– А что было?
– А хрен его знает.
– Метаморфоза.
– Сам придумал?
– А что, плохой термин?
– То есть это все коконы, по-твоему? И какие бабочки из них вылупятся?
– Не знаю. Но, скорее всего, не похожие на гусениц.
– То есть люди, которые попали в эту «метаморфозу», превратятся во что-то аномальное? Получается, мы их все-таки потеряли? И теперь не так уж важно, дышат они до сих пор или нет?
– Будем надеяться на лучшее.
– Не надеяться надо, а вытягивать, кого можно вытянуть. Где координатор? Володя, разреши в зону!
– Спокойно, – Бернштейн с неодобрением покосился на ретивого квестера. – Первыми пойдут разведчики.
– Мы тоже готовы.
– Не вижу на тебе скафандра, – отмахнулся координатор и кивком указал на границу зоны…
К зоне лихо подлетел и затормозил почти у четкой границы между нормальной территорией и перламутровым «мармеладным королевством» БТР разведчиков. Люки в корме распахнулись, и из машины посыпались бойцы в скафандрах. Разведгруппа Юрьева состояла не из одного только стажера Мити Уланова. В ней было шесть человек. И сейчас все бойцы вместе с командиром быстро, но без суеты готовились к «повторной первичной разведке» зоны. Все были уже одеты в серебристые скафандры. Двое разматывали страховочные фалы, чтобы прицепить их к поясам и главному тросу, который тянулся от лебедки, закрепленной на БТР.
Пока другие выгружали контейнеры для образцов, раскладные тележки и необходимую аппаратуру для измерения всевозможных физических параметров, первая пара разведчиков подошла к границе и начала стандартную процедуру «первого прощупывания» аномальной местности. Превратившаяся в желейное мелководье трава была единственным понятным ориентиром в этом странном сказочном мире. Она не сделалась больше или меньше, просто изменила структуру. Там, где до катаклизма наблюдались проплешины в зеленом ковре, и теперь виднелись темные пятна, а где трава была высокой, теперь выросли «мармеладные» горки. Все это перламутровое великолепие красиво переливалось, но не бликовало на ярком
Стажер Уланов растянул вполне обычную телескопическую указку и ткнул в желе на границе зоны. Никакого сопротивления он не ощутил. Щуп прошел сквозь субстанцию, как прошел бы и сквозь траву. Прошел и уперся в землю. Она была чуть более податливой, чем прежде, но все равно достаточно твердой. Второй разведчик поднял с земли традиционную для таких случаев полуторапудовую гирю, поднатужился и забросил ее в желейное царство. Снаряд пролетел метров пять, но для эксперимента большего и не требовалось. Гиря глухо тюкнула и ушла в землю на треть, примерно как бы ушла в грязь после хорошего ливня. Но, что важнее всего, спортивный снаряд не перевоплотился в бесформенную мармеладку. Остался нормальной, узнаваемой чугунякой. Это означало, что и люди, входя в зону после катаклизма, не рисковали стать чем-то непонятным.
Впрочем, реакция аномалии на предметы могла в корне отличаться от реакции на живых существ. С подобной избирательностью аномалий квестеры уже сталкивались в других зонах.
– Пригласите на мостик мистера Спока, – скомандовал Юрьев на общей частоте.
Один из разведчиков заглянул в БТР и вытащил клетку с белой крысой в оранжевом, украшенном металлическими шипами ошейнике. Приблизившись к границе, разведчик вытянул крысу за хвост из клетки и взял в свободную руку небольшой пульт с длинным проводом. Подсоединив конец провода к ошейнику, он аккуратно запустил крысу в желейную траву. Мистер Спок метнулся было назад, но дрессировщик нажал левую кнопку на пульте, крыса получила легкий разряд и юркнула в трансформированные заросли. Через пару секунд она вынырнула на свободный от желейной травы пятачок в трех метрах от границы, уселась и принялась усердно мыть морду. Видимо, какое-то «желе», наверное, в прошлом это была роса, осталось у нее на усах.
– Мистер Спок в порядке, – доложил «дрессировщик».
– Приборы, – коротко приказал Юрьев. – Пошли!
Два разведчика-дока подкатили к границе тележки с установленными на них приборами. По команде они вкатили тележки на территорию, но сами остались по нормальную сторону от границы.
– Все показатели в зеленой зоне, – доложил через какое-то время один из разведчиков-ученых, прикомандированный недавно к «первичке» док Чернявский.
– Такая же история, – сказал другой док. – Радиосвязь в полном минусе, как бывает обычно, а остальное в норме. Радиация в пределах фоновых значений, электромагнитные поля стандартные, биоактивность нормальная, без подозрительных отклонений, только очень уж однообразная.
– Биоскан всегда был сродни метеоприборам, – скептически хмыкнув, заметил Чернявский.
– Нет, ну хотя бы так, – второй док развел руками.
– Хотите сказать, что если не считать сказочного внешнего вида, эта территория в норме? – спросил командир.
– Вполне это допускаю.
– Искать подвох!
– Шевелится! – вдруг оживился Митя, и указал щупом на конгломерат в десяти-двенадцати метрах от границы. – Разрешите подойти, проверить?
– Нет, не разрешаю, – Юрьев приблизился к границе, внимательно рассмотрел колышущийся желейный ком, а затем обернулся и жестом позвал еще одного разведчика: – Лассо сооруди.