Карантин
Шрифт:
По панораме из космоса Полынов легко определил местоположение лаборатории и наметил самый оптимальный маршрут к ней. При этом пикапчик Игоря оказался весьма кстати – пешком Никита бы добрался до лаборатории не раньше следующей ночи. Само собой, был бы упущен факт внезапности – никоим образом генерал Потапов не может ожидать столь наглого появления противника в расположении войск именно этой ночью.
Была, правда, одна загвоздка: на развилке шоссе между Каменкой и Пионером-5, где Антипов сворачивал на Куроедовку, находился пост армейской автоинспекции.
После того что случилось за последние сутки, обязательно остановят.
Так и оказалось.
Никита сидел в кузове пикапа на полу у передней стенки за штабелем металлических баллонов и сквозь прорезь, сделанную Игорем для вентиляции, наблюдал, как Антипов ведет машину. Чувствовал Никита себя весьма неуютно – баллоны погромыхивали на ухабах, ерзали по днищу, норовя придавить пассажира. Имей Игорь желание избавиться от Полынова, ему стоило набрать чуть побольше скорость, а затем резко затормозить. Мокрое место от Никиты бы осталось.
Полосатый шлагбаум Полынов заметил издалека – выкрашенный люминофорной краской, он ярко отсвечивал в свете фар. А когда подъехали поближе, сбоку от шлагбаума вырисовался из темноты «уазик», из-за которого на звук подъезжающей машины вышли двое патрульных: офицер и рядовой. Офицер повелительно взмахнул жезлом, а рядовой направил на пикап ствол автомата. Офицер был грузный, а рядовой, напротив, – тщедушный, заморенный армейскими буднями. В общем, с одного взгляда понятно, что это – самая что ни на есть настоящая армейская автоинспекция, а не «подставка», как на грунтовой дороге возле водохранилища. Ни белых касок, ни белых ремней, да и форма довольно поношенная.
Игорь плавно сбросил скорость и, затормозив, выключил двигатель.
– Товарищ старший лейтенант, а, товарищ старший лейтенант? Это же куроедовский «водовоз»! – услышал Полынов радостный голос рядового. – Он каждую ночь здесь проезжает.
Конечно, парнишка знал и о взорванном вездеходе с десантниками, и о сбитом вертолете, и об уничтоженном «уазике», определенно позаимствованном спецназовцами в их подразделении. Знал и отнюдь не стремился встретиться с диверсантами, легко ускользнувшими из засады и положившими при этом с десяток спецназовцев. Не хотел парнишка за просто так отдавать жизнь на подневольной службе, потому и обрадовался знакомому пикапу. Святая простота! Диверсанты как раз и стараются использовать для своих целей примелькавшийся глазу автоинспекции транспорт. Как в данном случае.
– Селиванов, разговорчики! – одернул рядового старший лейтенант и осветил кабину фонариком.
Полынов пригнулся, чтобы его глаза не блеснули в прорези. Он услышал, как Игорь выбрался из машины, как хлопнула дверца. Как ни доверял он Антипову, а все равно сердце екнуло. Действовал сейчас Никита вопреки всем правилам и инструкциям, открывшись практически незнакомому
– Что везете? – донесся до него строгий голос патрульного.
– Баллоны с углекислотой, – спокойно ответил Игорь.
– Показывайте.
Вдоль борта послышались шаги, лязгнул замок, и задние дверцы со скрипом распахнулись. По штабелю баллонов пробежал лучик фонарика.
– Ты обычно пустые бутылки в Куроедовку возишь, – сказал старший лейтенант, – а сегодня почему-то баллоны. Что так?
Не так, – ответил Игорь. – По четвергам я обычно, – он подчеркнул это слово, – меняю на заводе баллоны. Источник воды в Куроедовке есть, а углекислоты нет.
– Так точно, товарищ старший лейтенант, по четвергам он с баллонами ездит, – поддержал Игоря рядовой.
– Рядовой Селиванов! – рявкнул офицер. – Отставить разговорчики! Документы на груз есть?
– Сейчас покажу…
– Не надо! Знаю я вашего брата, любой документ подделаете… Почему я должен верить, что в баллонах углекислота, а не оружие спрятано?
Не сиди сейчас Полынов в скрюченной позе за штабелем баллонов, он бы точно рассмеялся. Как говорится, изнасилованной бабе в каждом мужике маньяк мерещится!
– Могу любой баллон на выбор открыть, чтобы убедились, – сказал Игорь.
– Вот этот открой.
– Сейчас, только редуктор поставлю, а то, если так вентиль открыть, половина заправки сразу в воздух вылетит, – пробурчал Игорь.
Послышалось звяканье гаечных ключей.
– Нет, давай лучше вот этот, – внезапно переменил желание старший лейтенант.
– Можно и этот, – равнодушно согласился Антипов.
– А если этот?
– Я уже сказал – любой, – объяснил Игорь. – Так который?
– Ладно, не надо. Верю. Можешь ехать.
Скрипнули, закрываясь, дверцы, щелкнул замок.
– Одного не понимаю, – заметил патрульный офицер, – почему ты по ночам баллоны возишь? Дня, что ли, не хватает?
– Днем мой завод работает, – сказал Игорь. – И для того, чтобы он нормально работал, я его ночью должен тарой и сырьем обеспечить. Сейчас не совковские времена, чтобы без сырья по полдня простаивать. В трубу вылечу.
– Ну ты, хозяйчик гребаный! – внезапно взбеленился старший лейтенант. – Ты своим грязным языком те времена не погань! Я тогда офицером был, гордился службой и жил нормально! А сейчас не служба, а черт знает что! Болтаюсь, как дерьмо в проруби…
Катись отсюда, пока я добрый! А то ребят позову, и они твой пикап вместе с баллонами живо в кювет опрокинут!
Игорь не заставил себя ждать. Вскочил в кабину, включил зажигание и тронул машину с места. Однако тронул плавно, чтобы баллоны не двинулись в кузове.
Плевать ему было на угрозы обиженного жизнью офицера – дерни он резко, баллоны могли не только Полынова раздавить, но и утлые стенки кузова пробить.
Проехав шесть километров от развилки, Антипов остановил машину, вышел из кабины и открыл задние дверцы. Полынов, с трудом протиснувшись между штабелем баллонов и крышей, выбрался наружу.