Карантин
Шрифт:
Марк пожал плечами.
— Вполне. Поглядите вокруг. Что здесь делать бандитам? Разве что отмораживать себе задницы. Если мы спрячемся и будем сидеть тихо, то с нами ничего не случится. Это такой же город-призрак, как и другие. Ты ни к кому не пристаешь, значит, и тебя никто не тронет.
«Виннебаго» свернул направо, на Этуотер-стрит. С левой стороны открылась небольшая пустынная пристань у реки. Дальше справа они увидели одинокое трехэтажное кирпичное здание в окружении куч щебня, сломанных заборов и присыпанной снегом
Девочке это здание очень понравилось.
— Что скажете по поводу этого места, господин Дженкинс? — спросила она.
— Похоже, здесь никого нет, — ответил он. — Все окна и двери в доме заколочены. Конечно, внутри может оказаться парочка ублюдков, но мы с ними быстро разберемся.
— А там… — Челси пыталась вспомнить слова, которые слышала от Чонси, — там много бетона?.. Арматуры? Металла? Все эти вещи помешают засечь нас из космоса.
— О, конечно, — сказал господин Дженкинс. — Здесь такого добра навалом.
— Хорошо, — одобрительно закивала Челси. — Думаю, куколкам здесь понравится. Пойдемте внутрь и посмотрим.
— Идем, — ответил господин Дженкинс. — Давайте объедем вокруг здания и поищем вход. Мы должны загнать наш «Виннебаго» и спрятать его где-нибудь внутри, иначе утром его обнаружит полиция.
«Виннебаго» свернул направо на Орлинс-стрит, и в свет фар тут же попал человек, стоявший посередине улицы. На нем были только футболка и джинсы, и он весь дрожал от холода. Даже в тусклом свете фар они увидели, как изранены и распухли пальцы у него на руках. Чуть поодаль стоял приземистый черный, как уголь, мотоцикл, покрытый смерзшейся грязью и льдом.
— Господи помилуй, — воскликнул господин Дженкинс. — А на улице-то подмораживает. Неужели этот парень приехал сюда на «Харлее»? Судя по номерному знаку, он из Огайо. Взгляните на его пальцы. Вот дьявольщина!
— Выбирайте выражения, — предупредила девочка.
— Прости, Челси, — поспешил извиниться Марк.
Она напрягла разум и вошла в мысленный контакт. Человека звали Дэнни Корвес. Он жил в городе Паркерсбурге. Это было далеко отсюда, и он уже замерз и продрог настолько, что мог даже умереть.
— Господин Дженкинс, — приказала Челси, — пойдите к нему и проводите к нам. Ему нужно поскорее согреться.
Ей не хотелось, чтобы господин Корвес простудился. Ведь тогда замерзнут и те девять замечательных куколок, которые в нем растут.
Теперь, когда у нее набралось достаточно помощников, она уже знала, сколько потребуется времени, чтобы построить небесные врата. Строительство начнется в тот момент, когда куколки начнут выскакивать из тел.
А до этого момента оставалось всего несколько часов. Все начнется с рассветом…
День седьмой
Мучения. Нестерпимый жар. Зверская, стреляющая боль, все тело в огне, мозг тоже в огне.
Он попал в ад? Чарльз Огден явился причиной множества смертей — как среди врагов, так и среди собственных солдат, — и для преисподней он был весьма желанным гостем. Сколько погибло вражеских солдат? По его самым скромным прикидкам — свыше тысячи, причем потери противника в Сомали и Ираке были столь высоки, что их порой было трудно сосчитать.
Но точное количество не имело значения, не так ли? Никто не должен убивать. Не убий… Даже одна смерть уже служила пропуском в ад; а больше одной — и подавно…
В голове промелькнул какой-то странный образ. Что-то черное, извивающееся. Может быть, змея? Или многоножка?
В голове стало еще жарче, и терпеть было почти невозможно. Огден вдруг понял, что вскрикнул или, во всяком случае, попытался вскрикнуть, но что-то во рту заглушало любые звуки.
Перед глазами мелькнула другая картинка. Нет, не змея… Это было щупальце.
Личинка!
Они собираются убить его? Отомстить за все?
Привет…
Голос. Новые образы. Личинки. Их сотни, они суетятся, что-то строят. Что-то очень красивое… священное место.
Стало еще жарче. Огден чувствовал, что его мозг рвется на части. В одной из композиций группы AC/DC есть слова о том, что ад — не такое уж плохое место. И все же полковник знал, что ад — это такое дерьмо, куда лучше не торопиться.
Ты слышишь меня?
Голос ангела. Жар, кажется, несколько снизился. Совсем немного, но даже это уже казалось чудом.
Огден издал звук, который, скорее всего, выражал согласие, только выговорить что-либо членораздельное у него пока не было ни малейшей возможности. Во рту торчал кляп.
К его раскаленной голове прикоснулись чьи-то руки. Кляп изо рта вытащили. Глоток свежего воздуха. Какое блаженство! Но что за неприятный привкус на его распухшем, воспаленном языке?
Ты слышишь меня?
— Да, — прошептал Огден.
Неужели голос может ослабить нестерпимый жар? Значит, ему нравится этот голос.
Хорошо. Ты нам очень нужен.
Огден почувствовал, как чьи-то руки подняли его и усадили в кресло. Он осмотрелся. Рядом был капрал Коуп, он весь светился от радости. И еще вечно улыбающийся и брызгающий слюной Нянька Брэд. Место, где раньше у него был глаз, закрывал черный кружок. Был еще Дастин Клаймер. Он с усмешкой многозначительно кивал, как будто они с Огденом знали какую-то невероятную тайну. У них действительно была тайна — лучшая из всех, когда-либо известных миру…