Каратель

Седов Б. К.

Он обнял любимую женщину, сомкнув за ее спиной руки, обремененные вороненой сталью… поцеловал в лицо. И сердце сжало от нежности и тоски.

–  Все будет хорошо, - прошептал Иван.
– Не плачь, все будет хорошо.

Он ни на грош не был уверен в своих словах. Светила луна, ветер шуршал в кустах, гнал над полом пыль и почти неуловимый запах смерти…

Таранов деловито собрал оружие боевиков, побросал в "Ниву". Обшарил карманы мертвецов, забрал документы. К "трупу" Танцора не пошел - далеко, да и время поджимает. Он не замечал, что Светлана смотрит на него с почти суеверным ужасом. Из багажника разбитой "копейки" он достал сумку с баксами.

–

 Поехали?
– спросил Иван с вопросительной ноткой.

–  Куда?
– ответила Светлана.

–  Отсюда, - произнес он… "Куда?" - вечный вопрос всех беглецов. Ответа Таранов не знал. Он знал одно: нужно срочно убираться отсюда, а дальше будет видно.

Танцор пришел в себя, сел и выплюнул изо рта клок пакли. Сильно болела спина - бронежилет остановил пулю, но колоссальную энергию выстрела не погасил. Тело болело так, как будто по спине ударили молотом. А в голове стоял тихий, но противный звон. Танцор встал на четвереньки, едва не застонал. Каждое движение отдавалось болью. С шеи, как собачий поводок, свисал ремешок бинокля. Самого бинокля не было. Пистолета в правой руке тоже не было. Танцор оглянулся назад, с трудом различил движение внутри корпуса. Увидел, как открылась дверца "Нивы", вспыхнуло освещение салона. В слабом свете Танцор разглядел Пивовара. Пивовар что-то затаривал в "Ниву". "Копейка" стояла с открытым багажником. Товар перегрузил, подумал Танцор. Дверь "Нивы" захлопнулась.

Спустя несколько секунд забормотал двигатель, и "Нива" медленно выкатилась из скелета недостроенного корпуса. Покачиваясь на ухабах, не включая фар, машина поехала в сторону Лиственной - Пивовар уходил. Теперь уже Танцор не смог сдержать стон… Преодолевая боль, Танцор по-собачьи, на четвереньках, побежал внутрь корпуса.

Танцор добежал до тела Головастика, выхватил из нагрудного кармана Головастика рацию.

–  Сивый!
– закричал он в рацию.
– Сивый! Сивый, падла, прием!

Сивый страховал операцию в самом конце грунтовки, почти у Лиственной. Он загнал свою "девятку" в кусты и спокойно покуривал в салоне. Задача у него была простая - предупредить, если вдруг появятся менты… Сивый насторожился, когда раздались выстрелы. По характеру стрельбы можно было предположить, что идет бой. Это Сивому очень не понравилось - раз идет активная перестрелка, значит, все-таки засада. Сивый лихорадочно соображал, что делать: прийти на помощь своим? Чушь собачья. Если там орудует СОБР, то и дергаться нечего - завалят на хер без лишних разговоров… Сорваться, бросить все? За это Козырь по головке не погладит… Выстрелы между тем прекратились. Запросить братву по рации, что там у них творится? Ага! Менты сразу врубятся, что где-то рядом есть еще человек. И наверняка повяжут. Со стволом, между прочим, и рацией.

В общем решил Сивый, лучше всего не высовываться, выждать. Он взял "ремингтон" и рацию, вылез из машины… На крайняк, подумал он, ствол к черту выброшу и сдамся. Он углубился в кусты, присел, настороженно прислушиваясь. Было очень тихо… И вдруг запищал сигнал рации. И Танцор закричал дурным голосом:

–  Сивый! Сивый, падла, прием!

Таранов ехал с выключенными фарами, медленно… и совершенно не подозревал о существовании Сивого.

Сивый с "ремингтоном" наизготовку стоял в кустах. С Танцором они переговорили худо, нервно - оба забывали об особенностях симплексной связи: нельзя говорить одновременно. Рация работает либо на прием, либо на передачу… Однако Сивый все-таки уяснил, что Пивовар уходит и его необходимо остановить. Любой ценой остановить! Не дать уйти.

Сивый

матюгнулся сквозь зубы и передернул цевье "ремингтона". Спустя двадцать секунд он услышал звук мотора. Спустя еще десять секунд из-за поворота показалась "Нива". Она ехала с выключенными фарами, но видна была четко. Сивый прильнул к прикладу и поймал стволом левую часть лобового стекла - место, где сидит водитель.

До Лиственной оставалось всего метров двести. Впереди, слева, темноту прорезала вспышка… Картечь хлестнула по машине, вдребезги разнесла стекло в задней части автомобиля, вспорола борт и зацепила колесо. Колесо мгновенно осело.

Сивый стрелком был аховым - он не учел движения цели и не сделал упреждения. В результате картечь попала в заднюю часть машины.

–  Вниз!
– закричал Таранов Светлане и до упора воткнул педаль газа.
– Вниз!

"Нива" рванулась вперед, второй выстрел прошел за "кормой". Светлана скользнула вниз. Через пару секунд третий выстрел - уже вдогонку - высадил заднее стекло, пробил подголовник и лобовое стекло справа. Там, где только что сидела Светлана.

–  …твою мать!
– выкрикнул Таранов. "Нива", прыгая козлом на разбитой дороге, вырвалась из-под обстрела. У пересечения с Лиственной Иван резко затормозил. Пробитую покрышку сорвало с обода, машину развернуло поперек дороги.

–  Светка! Светка, ты как? Ты в порядке?

–  Я… локоть ушибла.

–  …твою мать!
– облегченно сказал Таранов.
– Уходим. Уходим к черту.

Иван выбрался из машины, помог Светлане. Сзади на дороге вдруг вспыхнул свет фар - дальний, яркий - осветил пыльные кусты на обочине и накренившуюся на левый бок "Ниву". Таранов присел, увлекая Светлану за собой, прикрываясь кузовом машины. Быстро подъехала "девятка", остановилась метрах в пятнадцати, заливая все светом фар. Из водительской двери выскочил человек. Присел, направив ружье на машину.

"Нива" выглядела пустой, брошенной, но Сивый все равно не решался к ней подойти. Он сидел возле двери и думал: что делать? прошла минута… другая. В кармане у Сивого запищала радиостанция. Он вытащил "стандарт" левой рукой, отозвался.

–  Что у тебя, Сивый? Почему молчишь?
– спросил Танцор.
– Прием.

–  Тачку я остановил… прием.

–  Ну?
– очень напряженно спросил Танцор.

–  Что ну?
– после паузы отозвался Сивый.
– Прием.

–  Товар там? Прием.

–  Я… не знаю. Жду вас… прием.

Танцор прошептал: идиот… В радиостанцию сказал, сдерживаясь:

–  Немедленно проверь и доложи.

Сивый сунул "стандарт" в карман, рукавом стер с лица испарину… Было страшно, но он все же заставил себя двинуться к "Ниве". Он вертел головой по сторонам, вглядываясь в темноту за пределами освещенного пространства… ни черта там было не видать.

Он сделал шаг… второй… третий… Он подошел к "Ниве" в упор. Вытягивая шею, он пытался заглянуть в салон. В тот момент над капотом расстрелянной "Нивы" вдруг взметнулась черная фигура и мгновенно, подряд, прозвучали три выстрела.

Пока Таранов перекидывал трофеи в "девятку" с владимирскими номерами и обыскивал труп, Светлана была как каменная. Но когда поехали, у нее началась истерика… и с этим уже ничего нельзя было поделать. Иван попытался ее успокоить, но безрезультатно. Он сам был донельзя измучен и боялся, что может сорваться в крик…

На перекрестке с улицей Жени Егоровой Иван увидел работающий магазин, заскочил в него, купил бутылку коньяка и пластмассовый стакан… швырнул обалдевшей продавщице стодолларовую купюру и выскочил на улицу.