Каратель
Шрифт:
Иван осторожно поправил на Светлане свой пиджак. Долго смотрел на спящую женщину - на разметавшиеся волосы и нежное ушко в луче утреннего солнца. Он был полон нежности… но оружейный запах уже взвел в нем пружину тревоги. Таранов осторожно выбрался из салона. С собой прихватил АПС.
Утренний воздух бодрил, светило солнце, и распевались птицы. "Девятка" стояла в зарослях на берегу Волхова, не видимая ни с дороги, ни с реки… Вдали, километрах в полутора, гигантским натянутым луком вздымался над Волховом мост. По мосту катили редкие с утра автомобили.
Таранов подумал немного,
Таранов вернулся на берег, нашел в заводинке несколько крошечных, только-только наметившихся лилий и сорвал их. Он подумал, что выглядит нелепо - голый, с двадцатизарядной машинкой имени товарища Стечкина и лилиями. Совершенно по-идиотски он выглядит… Впрочем, сказал Таранов сам себе, разве ты не идиот? А идиоту и положено выглядеть по-идиотски.
Вытереться было нечем, и он надел одежду на мокрое тело. Не беда - высохнет… Вернулся к машине - Светлана еще спала, и он не стал ее будить. Спешить им было, в общем-то, некуда. Более того, стоит подождать, когда увеличится поток машин - так-то оно безопаснее. Ночью они сорвались из Питера как оглашенные. Это было опасно, но оставаться в городе было еще опасней. В любой момент могли включить какой-нибудь "Перехват", "Капкан" или "Кольцо", и тогда вырваться из города было бы весьма проблематично. Тем более с чужими документами и на тачке с владимирскими номерами. Они сорвались, благополучно миновали несколько постов ГИБДД, но до конечной точки маршрута - озера Городно в Новгородской области - так и не доехали. Иван почувствовал, что едва не засыпает за рулем, кое-как дотянул до берега Волхова и здесь сделал остановку.
И вот - настало утро нового дня. Оно началось с запаха пороха и оружейной смазки… нормальное утро… нового дня.
Светлана проснулась от яркого солнца, бьющего в глаза. Это было здорово. Это было здорово и очень приятно. Она не открывала глаз, но ощущала солнце сквозь веки… И вдруг она вспомнила! Она вспомнила все, что произошло вчера. Она не хотела верить своей памяти, но уже точно знала, что память не лжет. И слабенькая надежда, что она еще не проснулась и видит сон - обман… А потом она почувствовала, что рядом нет Ваньки. Вчера он уснул первый, уснул сразу, мгновенно. А она смотрела в темноте на его родное, но такое непривычное с бородкой, лицо. Хотелось плакать и целовать это лицо. Она испугалась, что помешает Ваньке, и не стала плакать. И целовать не стала.
Светлана резко вскинулась, обернулась… и увидела лилии. А потом Таранова, который сидел у маленького костерка. И что-то варил в смятом котелке… Светлана выбралась из машины, Таранов обернулся на звук, улыбнулся белозубо.
– Ванька!
– сказала она беспомощно.
– Доброе утро, миледи… вы очень вовремя. Чай готов.
– Чай? Где ты взял чай?
– Ну, не совсем чай, но пить можно. И даже полезно.
Она
– Коньяку хочешь?
– спросил Иван.
– Бр-р-р… не хочу.
– Ну и правильно. Тебе сегодня еще машину вести.
Светлана посмотрела на него пристально, Таранов улыбнулся.
– Чему ты улыбаешься, Ванька?
– Утру, солнцу, тебе… разве этого мало?
– Иван, нам нужно серьезно поговорить… - начала она, но Таранов сказал: - Т-с-сс. Давай после завтрака. Иначе это будет похоже на сцену между двумя изрядно надоевшими друг другу супругами… лады?
– Лады, - сказала она после паузы.
– Спасибо за лилии.
– Тебе они понравились?
– Очень… откуда котелок?
– Нашел на берегу.
– Ванька! Он же весь в бактериях.
– Обижаешь, графиня. Во-первых, я отдраил его песком. Во-вторых, я его уже один раз прокипятил и, наконец, в-третьих, я продезинфицировал его коньяком. Стерильная посуда.
– М-да… а чашки? Из чего мы будем пить?
– Вот, - жестом фокусника Таранов положил на бревно два конусообразных стаканчика из бересты.
– Гарантирую, что течь не будут. Предупреждая ваш, синьора, вопрос, добавлю, что они продезинфицированы в ближайшем муравейнике.
– А чай?
– Чай, сударыня, гренландский.
– Какой-какой?
Таранов налил в берестяной стаканчик коньяку, выпил и сказал:
– Ну не индийский же, пани. Индийский чай здесь не растет. А вот гренландский багульник я нашел… очень даже ничего. И, говорят, полезно, фрау.
Светлана понюхала "чай" и сказала: б-р-р-р… Позавтракали бутербродами и "чаем". После этого Таранов лег на траву и закурил.
– Дай и мне сигарету, - попросила Светлана, косясь на пистолет. Таранов подал сигарету. Светлана затянулась и, слегка прищурив глаза, сказала:
– Иван! Я обязана спросить у тебя… спросить… у тебя…
– Давай сделаем по-другому, - произнес Таранов.
– Я сам тебе все расскажу, а потом ты будешь задавать вопросы. Лады?
Она не ответила. Она просто кивнула. Шелестел ветерок, потрескивали угольки в костре и тянуло странным ароматом гренландского багульника… горькая залегла морщинка между Светлани-ных бровей.
– Ну вот, я все, почти все… тебе рассказал. Подвожу итог: я беглый уголовник. В случае ареста мне светит пожизненное. Меньше - никак. Тебяятоже поставил в непростое положение, Света. По крайней мере несколько месяцев тебе нельзя появляться дома и в университете. Лучше всего было бы уехать за границу. Деньги есть - миллион долларов… с этими деньгами ты можешь устроиться в любой стране…
– Ванька!
– Подожди, - сказал Иван сурово.
– Подожди, не перебивай. Положение действительно очень серьезно. Меня ищут и, поверь, искать будут долго и упорно. Находиться рядом со мной элементарно опасно. Я думаю, что сумею переломить ситуацию, но для начала нужно отсидеться по-тихому и добыть приличные документы… Это можно сделать, но необходимо время. А пока… пока, богиня-филологиня, рядом со мной - опасно. Очень опасно. Тебе лучше пожить за бугром…
– Ванька, - сказала Светлана.
– Какой же ты дурак, Ванька.