Каратели
Шрифт:
Я не забывала о захватчиках-Карателях, помнила каждую минуту, но удивилась, как те могли найти это место? Озера находились в противоположной части острова.
– Продолжайте...продолжайте...
– помахал одобрительно рукой Игорь и с разгону плюхнулся на берег, там, где земля устлана зелено-сочной травой и порой дико растущей клубникой. Моей любимой клубникой.
– Я охраняю!
– махнул Каратель, локтями завалился на поляну и, покачивая ногой, продолжал наблюдение за девочками в озере.
Педофил-извращенец. Совсем маленькие девочки испуганно
О том, чтобы продолжать себя мыть мылом и речи не шло, поэтому закинув волосы на грудь, вылезла из воды. Чувствовала, как капли скатывались и ласкали кожу. Точно также и мерзкий Каратель не считал необходимым скрывать внимания.
Завернувшись в полотенце, еще долго ощущала похотливый взгляд, стремящийся в первую очередь унизить.
Я не понимала его манеры. Что он демонстрировал? Что хотел показать? Что я скотина и он сможет взять, когда захочет. Вчера напугал, чтобы боялась его прихода?
Пока вытиралась полотенцем об одном пожалела — об отсутствии ножа.
А за завтраком получила еще одно откровение, добрый дядя охранник поведал жителям острова, кто же наслал чуму - беду на головы Клейменных. И когда я вошла в общественную столовую, под ветви широких деревьев, тотчас заметила затишье при моем приближении. Сначала звучал целый рой детских голосов, а потом неожиданная тишина. Как будто обо мне говорили.
Я напряглась каждой мышцей в теле, чувствуя невидимую ауру общественного осуждения.
Словно раньше было мало пренебрежения?
Отец бросил маленьких Клейменных помирать на острове, хоть и не было других вариантов, малыши бы не выдержали эмоций людей, сошли с ума. По возможности папа обеспечил жизнь тем, кто достиг возраста шестнадцати лет, остальных побоялся взять, а я привела гнев Карателей на их плечи.
– Предательница!
– громко сказал мальчик за одним из деревянных столов и замолчал, а в ответ вновь презренные смешки. Как и прежде.
Если бы не Эля, было бы совсем тяжело переносить всеобщее презрение. И весь завтрак, уткнувшись носом в легкий овощной салат и понуро опустив голову, слушала отчетливо:
– Подстилка Карателей...
– - вроде говорили тихо, а потом все сильнее и сильнее. Жители острова намеренно прибавляли громкость голоса, позволяя гневу звучать отчетливее в интонации.
***
Оставшийся день не смогла встать с кровати, как упала на мягкую перину, больше не хватило сил встать. И не поняла отчего так произошло. Откуда столь сильное изнеможение. А потом догадалась — голодание эмоциями. Пять дней без эмоциональной подпитки людьми и начались последствия в виде бессилия. Обреченно рассматривая свою комнату в доме, мечтала навеки успокоиться. Не ела, а только пила и пила, пытаясь заглушить обезвоживание, но это не тот голод, что возможно утолить. Это эмоциональный голод.
На следующий день с утра в дом ворвались Каратели и потащили на пляж. К месту сбора Клейменных и Карателей.
– Что вам надо?
– единственное, что удалось прорычать, прежде
– Вас просили в восемь часов утра и вечера быть на этой точке. Почему указания не выполняются? Почему отсутствуют почти все взрослые Клейменные?
– - холодный камень к сожалению и тот теплее, чем его грубые черты лица, которые как изваяние застыли в одной маске — в спокойной маске. А где весельчак-Гектор? Где обманщик Гектор, что ловко улыбками ломал сердца девушек?
Голова кружилась, пот выступил на лбу и губах. У меня и так обезвоживание, а на жаре процесс отмирания становился активнее.
– Мы предупреждали нам надо в человеческий мир, - хрипло поведала я, безотрывно глядя на это чудовище. Ничто не заставит покорно отвернуться. Гектор, скрестив руки под массивной грудью, лишь повернулся к Игорю, молча требуя ответ. А тот пожал плечами:
– Откуда я знал?
– расставил потешно руки в стороны, усмехнулся будто действительно в неведении.
– Они что-то бормотали «в человеческий мир, человеческий мир». Может сбежать хотели?
Гектор молча выслушал показания и обратно повернулся, разглядывая мое тело. Оно казалось слабым, как будто всю энергию выкачали, а дыхание было хриплым и частым.
Я с трудом управляла собой. Заставляла себя стоять смирно и делать вид, что жива и здорова.
– Зачем вам туда? И кому вам?
– спросил Гектор.
– Взрослым! Есть! Нам надо есть!
– каждое слово говорила — выкрикивала.
Морщины вокруг рта Карателя пренебрежительно собрались паутиной, выдавая истинное отношение к нашей расе. Будто мужчина прикоснулся к чему-то мерзкому.
– Я, конечно, догадывался, что вы уроды. Но позволь узнать, что или кого вы собрались есть?
– Человеческие эмоции, без этого мы умираем.
– Какая жалость. Ты ведь не думаешь, что я позволю тебе вернуться к людям? А может это твой «план», как устроить побег со своим «возлюбленным»?
Как-то по-особенному Гектор выделил это -- «возлюбленный». Даже мне это слово показалось слишком звучным, сильно раздражающим.
Бесполезно, Гектор не слышал. Не хотел слышать никого, кроме одного себя. Непробиваемая чертова глыба.
– Тогда оставь меня в покое и дай нормально сдохнуть!
– не выдержала накатившей усталости, паники, полной бури безнадежности, поэтому выкрикнула последнюю фразу. Не вздохнуть... не пройти туда, куда хочу.
Я раздраженно шагнула вперед, перенося вес тела на стопу. С мыслью, что никто не остановит, направилась в сторону серпантина.
Какая разница. Лучше умереть в теплой постели подальше от остальных. Не рассчитала, что оставшиеся силы успела вложить полностью в задачу — ровно стоять и не падать, поэтому обессиленно рухнула на песок. Вместе с песком, попавшим в глаза, расслышала горячие смешки, которые ошпарили спину и ноги. Пренебрежение в большинстве своем доносилось не от Карателей, а от сородичей.