Каратели
Шрифт:
– Как моя тетя? Жива?
Гектор с тяжелым вздохом отнял любопытную руку, дав понять, как устал от бесконечных вопросов. Пояснять свои действия он не привык.
– С ней всё хорошо. Она в отдельной камере. Где твои подруги – не представляю.
– Как классно!
– не удержалась от шпильки в адрес Карателя, хлопнув в ладошки. – Вип-камера для моей тети! Не зря с тобой сплю. И еще вопрос, хотя видимо я тебя окончательно доконала. Если найдешь Артема, каковы дальнейшие действия? Что ты с ним сделаешь?
– Убью. Прилюдно казню на главной площади. Это
– Ясно.
– коротко ответила.
Молча переварила полученную информацию. Больше говорить не хотелось, да и смысл в бесполезных разговорах? Нашей сути - генов не изменить. Как не избавиться от костей, крови и кожи. Все данные организма получены при рождении и нашей сути не изменить даже хирургическим вмешательством.
Встала с раздраженным скрипом стула по полу, поправила подол задравшейся юбки и пошла мыть посуду, надеясь отвлечься от слез, которые раздразнили зрачки. Под шумный поток воды наблюдала за грязной посудой, а сама вцепилась в губку до посинения, уговаривая себя не плакать.
Гектор должен понимать. Я не прощу его, если он убьет Артема. Все-таки он мой друг.
Ночью Гектор долго гулял по дому, пока я пыталась заснуть, но сна не было. Когда вернулся в комнату, я сильно зажмурилась, изображая тяжелое дыхание будто сплю. Гектор несколько минут поворочался рядом, а потом привычно полез соблазнять. И секс теперь был не агрессивный, а с надрывом с отчаянием. Отдавал горечью, потому что оба молчали во время занятия любовью, разве что невольные стоны, а в остальном ни одного слова. Конечно, и в обычное время не сильно разговаривали, но отдельные фразы срывались в процессе. Комментарии, вопросы. Хорошо ли мне, больно ли, встань так, сделай так. А сегодня нас утопило холодное, горькое молчание.
Лаской Гектор пытался успокоить и себя и меня, но действовало плохо, наоборот - сильнее показывало огромную пропасть между нами. С одной стороны которой невозможно перебраться на другую. Жаль, не умела летать, перелетела бы и нет проблем.
Стояли перед пропастью, не отрывая любопытных глаз, завороженные друг другом, а сблизиться не могли. Говорить о каких-то «чувствах» смысла нет.
Глава 36
POV Диана
В тот день рано утром Гектор отправился на работу.
Очень мило целовать его перед уходом, долго стоять в проходе на коврике для обуви и обжиматься. Долго-долго обниматься, ласкаться, целоваться и щупать друг друга, проверяя живые мы или прекрасная иллюзия, не имеющая с реальностью ничего общего. Как назвать то чувство, когда не в состоянии держаться далеко друг от друга и никто больше не нужен? Хочется прильнуть к нему и обниматься, чтобы тела были максимально близко, так намного комфортнее. Не обязательно заниматься сексом, можно половину ночи целоваться и гладить друг друга.
Превозмогая огромное желание завалиться на коврик под нами, я взяла последнюю капельку сил и вытолкала Гектора за дверь. А он, веселый и самодовольный, как обожравшийся таблеток радости, стандартно подмигнул (с намеком продолжим вечером)
Довольный Гектор закрыл дверь на ключ и исчез.
Я успела принять ванную, одеться в джинсы и футболку с носками. На кухонной стене часы показали время «9:28», тогда же раздался разъяренный грохот. Стук неизвестного тяжелого, массивного объекта по входной двери.
От грохота я рассыпала ложку с сахаром, не донеся до чашки с чаем. Белые песчинки поскакали по столу и полу, который задрожал от ударов в дверь. По ногам прошла вибрация-рябь.
Дверь пытались выломать чем-то тяжелым. Осторожно выглянула в коридор, откуда открывался вид на входную дверь, дребезжащую от ударов. А там разговоры, тихий шепот.
Я ломанулась обратно по коридору прочь от входа, выискивая пути отступления.
В комнату Гектора, где огромные непробиваемые стекла и закрыты шторы. Решила разбить окно любым способом: cтулом, компьютером, лампой мамы Гектора. Трясущимися руками, как от паралича, повела одну штору от середины вправо, раскрывая огромное окно. До самого конца стены. От увиденного за окном рука обреченно рухнула со шторки и повисла по бедру. Безжизненная. Как отрубленная.
Один. Два. Три. Четыре. Пять. На фоне кирпичной стены-забора дома при свете дня их черные одежды опасно выделялись. Черные на кристально-белом. Ветер трепал балахоны или куртки Карателей, а боковой дождь моросил по их мощным телам.
Каратели пришли за мной.
Так же медленно отогнула вторую штору влево, полностью раскрывая стену-стекло в комнате Гектора.
Еще один. Два. Три. Четыре. Пять.
Так много Карателей пришли по мою душу.
Отступила назад по ковру. Десять рук одновременно по команде подняли серебристые пистолеты в направлении стекла и меня. Голосов не слышно, но рот одного шевелился, произносил неизвестные слова-приказ.
Рефлекторно прикрыла глаза от выстрелов, пули глухо застучали об окна с той стороны. Но стекло не разбилось, прочное.
Прикрыла веки ладонями, потому что страшно. Банально страшно сидеть в ловушке под множественными прицелами и вздрагивала от гулких непрекращающихся стуков пуль по стеклу. Они жаждали пробить вход к Клеймённой.
Раздался специфический звук-треск по стеклу. И, открыв глаза, удостоверилась, что окно-защита подернулась сеткой паутины. Один мощный удар в ее сердцевину и стекло затрещало, бриллиантовым, острым дождем посыпалось на ковер и на кровать, которую мы делили с Гектором.
В открытый проем двери и в разбитое окно посыпались палачи. Заполняли чернотой комнату, окружали со всех сторон. Можно кричать, просить помощи, плакать, но кто услышит?
Сродни самоубийству пытаться сопротивляться, когда находишься в круге Карателей с пистолетами, направленными в твое сердце и голову. Но разве у меня был выход? Когда попадаешь в плен к Карателям, включался естественный инстинкт самоуничтожения. Поэтому я воспротивилась замкнувшему кругу Карателей. Лучше здесь умереть. У Гектора дома.