Каратели
Шрифт:
Предупреждающе зажгла руки до локтя и двумя ладонями в разные стороны жестом приказывала не подходить. Не нарушать личный метр. Но предупреждения не поняли или проигнорировали -- двинулись вперед. Пришлось схватить за мужские толстовки горящими ладонями, поджечь ткань, а Карателей лбами направить друг в друга. Звон лбов всколыхнул ненависть в толпе палачей.
Одни руки схватили за распущенные волосы, нога другого вышибла равновесие. Я упала на колени, а голову за волосы потянули назад, оголяя и оставляя шею не защищенной для возможного удара.
Закрыла веки и услышала, кроме дикого
– Сиди, животное, - приказ на ухо и пистолет дулом в макушку, заставил опустить голову на пол. Склониться перед Карателями. Я – бесправное животное сидела на коленях, пока руки за спиной сковывали наручниками. По губам тонкой струйкой лилась слюна с кровью, а я глотала жидкость с металлическим привкусом, не желая портить дом Гектора еще сильнее.
За руки вывели сквозь проломанную входную дверь под струи косого дождя. Холод мгновенно искусал обнаженные руки и шею. Я нетрезво шла при помощи рук Карателей, а на белую футболку при ходьбе стекала кровь с лица.
Боли физической не было, только душевная. Я ощущала непрекращающуюся боль в каждой точке тела. Везде. В каждом органе. Боль по кровотоку заразой-отравой разъела внутренности.
Вот бы побыстрее сдохнуть, чтобы все это поскорее закончилось. Пусть поставят на колени на площадке перед домом Гектора и прострелят висок. Пусть закончится уже все это. Дома у Гектора умереть комфортнее, земля и комнаты хранили его дух, ауру и мою не совсем нормальную любовь к врагу.
Смиренно улыбнулась разбитыми губами, скоро на мне живого места не останется.
***
На улице вдоль обочины в ряд встали несколько темных огромных машин. Сопровождающий конвой гудел включенными моторами, снег под кроссовками проминался от моих неуверенных, пьяных от страха шагов.
Открыв заднюю дверцу машины, меня пихнули в машину и коленями поставили на грязный пол, на четвереньки.
– Сидеть, животное! – приказал Каратель, прежде чем хлопнул дверью. Я ладонями в наручниках опиралась в резиновый коврик, а руки дрожали и не от двигателя автомобиля. Сколько бы я не анализировала вариантов путей спасения не находила, если только поджечь себя в этой машине вместе с Карателями и задохнуться от угарного газа. Убить и себя, и их. На сидение рядом присел один из конвоиров, ногу закинул на ногу и покачал грязным, мокрым кроссовкой перед моей склоненной головой.
А потом шею сдавил тройной черный кнут. Я захрипела, хватаясь за горло за черные полоски, сдавливающие кожу. Захват отпустил, давая мне возможность бешено глотать воздух мелкими порциями.
– Как же я вас ненавижу, Каратели! – тихо прохрипела кроссовкам рядом с лицом, после чего удар в щеку с ноги выбил слезы-искры из глаз. Я несколько секунд не могла прийти в себя от удара, мир пошатнулся, голова закружилась по неизвестной круговой траектории. И снова кнут сдавил горло. И так, до бесконечности… Я то умирала, то возрождалась, когда давал кнут. Каратель измывался над клеймённой, уткнувшейся в его ботинки. В
В какой-то момент нас подкинуло от резкого торможения. С визгом прокрутились колеса на корке льда, а меня плечом впечатало в сидение, но зато удавка перестала душить.
Каратели переполошились, вылезли наружу и оставили одну. Наступило несколько долгожданных минут тишины.
Рывок. Ветер ворвался в салон автомобиля и вместе с ним мужские руки перехватили на животе и вытащили на свободу.
Гектор. Его руки держали мое скованные наручниками запястья. И он расстегивал ключом сдерживающие оковы, взял за щеки и начал оттирать мое грязное от крови лицо. Брови озадаченно нахмурил от беспокойства.
– Жива? – одно слово на выдохе.
От вида существа, который кажется один во всем мире на моей стороне я не выдержала. А казалось, что я вытерплю все. Прикрыла ладонями лицо и беззвучно зарыдала. Гектор притянул к себе, к груди и тихо заговорил:
– Тихо-тихо, - а ладонью массировал макушку. – Я успел.
– Гектор, как же хочется умереть… - открыла ладони и уткнулась носом в толстовку Гектора и окунулась в родной запах. С ним не страшно. – Убей здесь.
Шепнула в его грудь, дыхнула ледяным воздухом на корявую пульсирующую жилу на его шее.
– Стоять! Ровно! На месте! Я предупредил, выродки! У меня, п*здец, какое «грустное» настроение. А когда я грущу, остальные должны рыдать! – прокричал на ухо, двумя руками держал мое тело и скрывал от преследователей. Вжал кулак, с намотанной на него цепью, мне в спину, аксессуаром напоминая с кем Каратели столкнулись.
– Ты! Вышел из машины! И ключи давай! Живее. Всем не двигаться или пеняйте на себя!
Гектор взял за локоть и сквозь толпу обступивших Карателей провел к одной из машин, помог залезть на пассажирское сидение и захлопнул дверцу. Оставил на секунду в одиночестве чувствовать озноб тела.
Позже заблокировал двери и оставил нас друг с другом. Протянув руку к бардачку рядом с моими ногами, обнаружил влажные салфетки. Несколько минут, взяв мое лицо, с совершенно непроницаемым видом вытирал следы крови на носу, щеках и губах, а я не могла перестать плакать. Бесполезные слезы капали на мужские пальцы и на салфетку.
– Ну всё...все, - успокаивал и подтирал дорожки на лице. – Не раскисай. Ты была в худших неприятностях. Я опаснее, чем весь мир, но ты же выстояла. И сейчас у нас получится! – попытка развеселить немного удалась.
– Это Каратели отца Люды. Сучка догадалась. Я при ней покупал тебе вещи.
Мы ехали несколько минут в полном молчании, за это время я успокоилась и начала провожать взглядом заснеженные улицы сквозь затемненное стекло. На улице пусто и холодно, и мне холодно. Я куталась в толстовку Гектора, купалась в его запахе, обнимала себя и так хотелось верить, что всё будет хорошо. У нас всё будет хорошо. Уговаривала себя.
– Куда едем?
– В Темный дом!
Я не поверила ответу. Может, ослышалась? На всякий случай оглядела Гектора за рулем, он же не ответил взглядом, не обернулся, но внимание-вопрос заметил.