Кардинал интернета

Быстров Андрей Михайлович

– Разумеется, никакие твои выводы не заставят меня перестать быть твоим другом.

– Спасибо... Но мне действительно ничего не нужно.

– Это сейчас. Но если...

– Может быть.

В машине, когда они ехали в город, важных тем никто из двоих не касался, и с тех пор они не виделись. Корин не звонил по известным ему телефонам, Стас тоже не объявлялся. Нельзя сказать, что Корина не мучила совесть из-за того, что он так обошелся с другом. Но... Это была иная жизнь. Теперь - пиво, обрывки воспоминаний...

Он поставил кружку на стол и машинально посмотрел на запястье.

Часов не было. Он продал их, как продал многое другое из еще сохранившегося имущества. После смерти матери он получил наследство - и так-то невеликое, а при нынешней дороговизне... Корин не задумывался о том, что произойдет, когда он истратит свой последний рубль и больше нечего будет продать. Он вообще ни о чем не задумывался. Иногда в его памяти всплывали смутные картины - какие-то страны, какие-то люди, но он не мог узнать этих мест и вспомнить имена этих людей. Он и не пытался. Это было далеко. Это было давно. Это было не с ним.

Он выбрался из полуподвального бара, достал пачку "Астры", закурил и неторопливо побрел к станции метро. Пора домой, смотреть телевизор... Кстати, телевизор тоже пора продать, тем более, что Степаныч из двадцать восьмой квартиры интересовался. На недельку этих денег хватит.

У самой двери Корин уронил ключи, и хотя по его мерке вовсе не был так уж пьян, тем не менее потратил на поиски уйму времени. Наконец он вставил ключ в скважину и шагнул в прихожую.

Что-то было не так. Корин замер у открытой двери, стараясь понять, в чем дело. Все его полузабытые профессиональные рефлексы обострились до крайности, без труда преодолев тонкий заслон опьянения. Вроде все как всегда, все на своих местах... Вдруг он догадался. Запах. Едва уловимый, абсолютно незнакомый ему запах какого-то мужского одеколона или дезодоранта. Корин закрыл дверь и вошел в комнату.

Вединственном кресле у окна сидел человек лет тридцати пяти, одетый легко, не без претензии на элегантность. Корина поразило его красивое, уточненное, нервное лицо, холодный жесткий взгляд. Лицо фашиста, подумал Корин. Маленький фюрер. Именно так.

– Не волнуйтесь, Сергей Николаевич, - сказал незнакомец.
– Мы с вами впервые видимся, но, надеюсь, подружимся. Садитесь, пожалуйста.

Хозяйским жестом он указал на стул. Корин с изумлением увидел на столе бутылку "Джека Даниэльса", фрукты в хрустальной вазочке и две рюмки.

– Вы ждали даму, - уничтожающе съязвил Корин.
– Я вас разочаровал.

Незнакомец тонко улыбнулся.

– Я ждал вас, Сергей Николаевич. Но так как разговор у нас с вами будет долгий, я позволил себе...
– он неопределенно повел рукой в воздухе. Жесты у него тоже были красивыми.

– Я не хочу вести с вашим ведомством никаких разговоров, - сказал Корин, но без всякого нажима. Это было ни к чему - он слишком хорошо знал, что гость не уйдет, пока не закончит своего дела.

– Сергей Николаевич, - мягко продолжал майор Тихомиров.
– Вы не знаете меня, но я хорошо знаю вас. Мне отлично известны ваши профессиональные качества....

– Вот мои профессиональные качества, - перебил Корин и щелкнул ногтем по бутылке. Майор усмехнулся.

– Не прибедняйтесь, Сергей Николаевич. Что бы вы сказали, если

бы перед вами открылась возможность вновь послужить Родине?

– Какой Родине?

– Простите?

– Той, что была, или той, что сейчас?

– Той, что будет, - сказал майор.

– Любопытно, - Корин уселся на стул и скрестил руки на груди.
– И что же будет?

– Политики завели в тупик не только Россию, - произнес Тихомиров несколько высокопарно, - они завели в тупик весь мир. Единственная надежда человечества - духовное возрождение. В разных странах уже предпринимаются попытки. Церковь Муна, "Аум Синрикё"... Но вера тем от политики и отличается, что тут не может быть много истин. Истина одна, и несет ее церковь, которая так и называется - Церковь Истинного Света.

Корин взглянул на гостя с удивлением.

– А я думал...

– Как видите, Сергей Николаевич, я не представляю то ведомство, к которому вы так безоговорочно меня отнесли. Более того, формально я вообще никого не представляю. Патриоты России, сплотившиеся вокруг Церкви Истинного Света - не организация, не партия. Мы заботимся о духовном возрождении, о спасении - для всех.

– Кажется, я начинаю понимать...
– Корин потер ладонью лоб.
– Заговор с целью установления диктатуры сектантов, так?

– Диктатура? Ну что же, не вижу ничего плохого в этом слове, если речь идет о диктатуре сил света над силами тьмы. И мы близки к цели... Ошеломляюще близки! Если бы не одно досадное затруднение... Говоря короче, я предлагаю вам задание в одной из ведущих стран Запада, прекрасный гонорар и блестящие перспективы по возвращении...

– Спасибо. Это мы уже проходили в одной школе... Что, если я откажусь?

Тихомиров пожал плечами.

– А почему вы должны отказываться? У вас нет, грубо говоря, ни кола, ни двора, ни гроша за душой и никакого будущего.

– Спасибо и за это. Вы видите вещи такими, какие они есть.

Майор встал, прошелся по комнате и остановился у окна, глядя мимо Корина куда-то в пространство.

– По отношению к вам была допущена несправедливость, - с неискренним сочувствием произнес он, - но в новой России никаких несправедливостей допускаться не будет. Впрочем, от вас не требуется разделять наши идеалы и верить в наш успех. Давайте перейдем на деловой язык. Я уполномочен предложить вам за выполнение задания тридцать тысяч долларов. Подробности будут сообщены после вашего принципиального согласия. Я жду ответа.

– Нет, - сказал Корин.

– Причем десять тысяч вы получите немедленно, наличными в виде аванса. Они здесь, в портфеле.

– Вы что, глухой?
– Корин повысил голос.
– Я сказал "нет".

– Пятьдесят тысяч.

– Вас давно не спускали с лестницы?

Глаза Тихомирова стали узкими и злыми.

– Вам, нищему алкоголику, предлагают целое состояние! Если хотите, можете не возвращаться в Россию. На Западе с этими деньгами вы...

Корин вплотную приблизился к Тихомирову и осторожно взял его за лацканы светлого пиджака. Дыша ему прямо в лицо пивным перегаром, он негромко, медленно и со знанием дела выложил весь свой арсенал самых страшных ругательств и оскорблений.