Каре для саксофона
Шрифт:
Кратов тоже человек слова! Потребовал немедленно отправиться с ним в банк.
— Если я тебя не вытащу, деньги за выступления в мешках привезут, а на границе конфискуют как контрабанду. Ха!
«Вездесущий Димон! Но не Михаэль, и Аркадий Борисович его тоже ищет…»
Их ждала Изабель. Еве быстро открыли счёт, вручили карту VIP-клиента, рассказали, что обо всех операциях со счётом и новых услугах банка информация будет поступать на телефон и электронную почту.
— А я прослежу, чтобы все средства от выступлений очень быстро сделали твой счёт весомым. Давай провожу!
— Нет, Димка, останься. А я с удовольствием прогуляюсь по Монако.
Она
«Я бы вас простил…дайте повод»
Мимо девушки проезжали дорогие автомобили, владельцы которых предлагали её подвезти, показывая на тяжёлый футляр с саксофоном. Но она мотала головой и весело шла дальше. Вот около Евы остановился чёрный «Hummer». Стекло опустилось, мужской голос спросил, как проехать к Казино. Ева подошла ближе, махнув рукой в нужную сторону, но машина не уехала. Сильные руки схватили её и втянули в салон, дверь хлопнула, и машина помчалась в неизвестном направлении. Еве завязали глаза повязкой, кричать она не пыталась, Леди Гага слишком громко звучала в шести динамиках автомобиля. Как показалось, они ехали около часа. Нащупав футляр с любимым саксофоном, ей почему-то стало немного легче. Машина по пути останавливалась несколько раз, но это, видимо, были вынужденные остановки. Наконец, мотор заглушили, и в салоне началось движение. Ее вывели на улицу и сняли повязку, пред ней был парадный вход богатого особняка. «Может, очередной поклонник?», — успокаивала себя Ева. Ее завели в каминный зал, один охранник вышел, другой остался за спиной. В воздухе, в свете богатой бронзовой люстры, клубами медленно переливался сигарный дым, царило какое-то напряжение. В центре зала за столом в мягких креслах сидело двое мужчин с раскрасневшимися лицами, обоим было за пятьдесят. Один — крепкого телосложения, с небольшим шрамом на щеке, другой — высокий, со светлыми волосами с проседью, чем-то напоминавший Клинтона, внимательно разглядывали девушку. В глубине зала находилось еще несколько человек, однако полусумрак из-за прикрытых тяжелыми с золоченой нитью шторами окон не давал рассмотреть их лица. Среди них была девушка, она стояла спиной к Еве, в ее движениях было что-то очень знакомое.
— Джойс, свидетели были? — прервал паузу мужчина со шрамом, обращаясь к охраннику.
— Нет, мистер Хиндли, все было чисто, пискнуть не успела, — ответил стоящий за спиной.
— Посмотри, Сэм, такая хрупкая девушка…тростиночка, можно сказать, а уже «Золотой саксофон России», похоже, все в шоу-бизнесе теперь измеряется смазливой мордашкой и длиной ног, — с огорчением произнес Хиндли.
— Ты забыл, Майкл, еще толстым кошельком, — добавил второй. — А так ли уж она талантлива? Просто раскручивает девочку богатый воздыхатель…
Ева поняла, что это не поклонники, и холодок пробежал по спине, и вдруг дерзкая мысль про камеру пришла в голову: «Помирать, так с музыкой». Она достала из футляра саксофон, быстро вставила эску, надела мундштук с тростью, закрепила его лигатурой и вольная импровизация на тему «Мурки» разорвала пространство. Ева играла экспрессивно, полным звуком. До самого конца её никто не перебивал. Отыграв, она опустила саксофон и только теперь перевела дух.
— Настоящая Ева Милан! Посмотри, Анна, — бросил через спину в угол зала Хиндли: — Вот у нее все получается. Покорила пол-Монако,
На удивление, к столу как ни в чем не бывало подошла журналистка Анна Кренева.
— Это не мой прокол, я сделала все, что от меня зависело, — стараясь не смотреть Еве в глаза, оправдывалась Анна: — Я привела ваших мачо прямо на место, а они двух мужиков скрутить не смогли.
— Ладно, иди. Они уже получили по заслугам, — заворчал Сэм, видно, бойцы были его.
— Все? — коротко выдавил сквозь зубы Майкл.
— Да, все четверо, надо набирать новую группу, — спокойно ответил Сэм.
— Подойди, девочка, к столу, что стоишь у дверей, как не родная, — обратился к Еве Хиндли: — Вот, присаживайся к нам. Инструмент-то оставь, — видя, что девушка собирается садиться в кресло с саксофоном, заботливо предложил Хиндли. Ева сняла саксофон и положила перед собой на столе. Сэм жадно посмотрел на ее руку с перстнем.
— Видишь, мы играем с тобой в открытую, — начал радушно Майкл: — Потому что шансов выйти отсюда живой у тебя меньше, чем ты думаешь, и шутить, как ты, наверное, поняла, мы не любим.
— Скажи, можно играть на саксофоне одной рукой? — вдруг спросил Сэм. Девушка поняла, к чему вопрос, на ее лице был явный испуг, но она пожала плечами.
— Какой ты кровожадный, Сэм, я думаю, Ева сама отдаст перстень, который тебе понравился, и до этого не дойдет, — попытался успокоить девушку Майкл, отстригая щипчиками кончик сигары, — Она девочка умная, правда?
Ева сняла перстень с зеленым камнем с проступающей в его глубине короной и положила на стол.
— Что вам надо от меня? — спокойно, собрав все свое хладнокровие, спросила пленница, и ее голос не дрогнул.
— Я хочу наказать Михаэля, — раскурив сигару, произнес Хиндли, выпуская облачко дыма. — Не удивляйся, Ева, я знаю его давно, гораздо дольше, чем ты.
Ева насторожилась, но пыталась не показывать виду, Майкл расценил реакцию девушки по-другому: — Он обманул нас в Австрии, когда принимал участие в турнире, дал обещание и не выполнил, и мы понесли очень большие убытки. Но главное, Ева: этот мерзавец опозорил мою дочь, небезызвестную тебе Анну, и лишил наследников, заставив сделать ее аборт, и теперь она не может иметь детей. Похоже, и тебя ждет то же самое.
Ева слушала молча, опустив глаза, на лице Сэма промелькнула улыбка, когда речь зашла о дочери, а шрам на щеке Хиндли стал глубже и безобразней. Полумрак, сигарный дым и низкий, почти рычащий голос Майкла Хиндли вселяли страх.
— Конечно, я мог бы его убрать, — спокойно, будто о пылинке на одежде, рассуждал Хиндли: — Но это было бы очень легко для Михаэля, поэтому я придумал другой способ его наказать, чтобы он как следует прочувствовал. И в этом, Ева, я прошу тебя помочь.
— Что я должна сделать? — неожиданно для мужчин, подняв свои большие зеленые глаза, твердо и уверенно спросила девушка. Оба заметно оживились.
— Ева, — начал вкрадчиво Хиндли. — Этот Михаэль, насколько мне известно, последние деньги вложил в этот турнир. Используя от нас полученную обманным путем информацию, может победить, и тогда он будет продолжать глумиться над бедными молодыми девушками типа тебя и жить припеваючи. Да и долг перед нами он должен вернуть.
— Я пока не понимаю, чем могу вам помочь, говорите прямо, — твердо произнесла Ева.
— Не торопись, бэби. Скажи, ты хочешь его наказать? — чтобы окончательно развеять сомнения, спросил Хиндли.