Каре для саксофона
Шрифт:
— Я тебя не осуждаю, но не понимаю, чем могу тебе помочь.
— Помогать мне не надо, раньше надо было думать, сам вляпался, — сокрушался эстонец. — Но я не хочу быть мошенником, как они. Михаэль, поверь мне, для меня это очень важно. Этот турнир я уже проиграл, но я не хочу, чтобы проиграл его ты. Именно об этом я и хотел с тобой поговорить, если позволишь.
Я видел, что Отто очень переживает и говорит искренне, чувство вины сжигает его изнутри, он не свободен и ничего не может с этим поделать, но всё же пытается оставаться человеком. Необходимо было дать ему шанс.
— Я слушаю
— Михаэль, это — целый мафиозный картель, и возглавляет его небезызвестный тебе Хиндли, — выдохнув с облегчением, быстро заговорил Отто. — Меня сегодня вечером вызвали на инструктаж. Хиндли возмущался, что осталось только шесть его игроков, что добрая половина по каким-то роковым обстоятельствам отпала. Один уехал домой, выплатив компенсацию и не объясняя причин, трое вообще исчезли, двое попали в больницу. Причем один, кстати, русский, сломал обе руки, хорохорясь перед девочками, пьяный прыгнул с пирса «щучкой» на глубине метр, а второй попал в инфекционное отделение с подозрением, что внутри его поселился какой-то моллюск. Хиндли предположил, что против них действует какая-то сила, но какая — не знает, у него нет зацепок.
" Еще бы, ребята — профи, работают чисто», — подумал я. Эстонец продолжал:
— Члены группы не знают друг друга в лицо. Пароль у них свой — стопка из семи любых фишек с монетой «один евро» наверху. Попадая за один стол, они общаются посредством знаков, используя пальцы левой руки, лежащей на столе. Например, у меня по флопу слабая пара — я слегка сгибаю мизинец, а если самая сильная — подгибаю его вовнутрь, безымянный палец — две пары, и так далее. Распластанная кисть — каре, а кулак — флэш-стрит.
Рассказывая, Отто демонстрировал все знаки своей левой рукой и, убедившись, что я всё запомнил, перешёл к своим перспективам:
— Конечно, я поиграю места до двадцатого, но потом спрыгну. Пошли они к чёрту!
— А может, наоборот… не вылетай раньше меня, попробуем доиграть до финала, а там посмотрим, что делать, — неожиданно озвучил я пришедшую дерзкую мысль, видя, как она обрадовала Отто.
— Слушай, точно, если повезёт, и мы будем за финальным столом, я же смогу сыграть на тебя, — воодушевился Отто. — Я согласен!
— Ну и отлично, — подбодрил я эстонца. — Встретимся после турнира, чтобы не вызвать лишних подозрений. Надеюсь, к тому времени многое может поменяться, — глубокомысленно завершил я. Отто долго тряс мою руку, прощаясь, от волнения перейдя почему-то на английский, и осторожно покинул мой номер.
Я принял душ, выпил холодного сока и нырнул в постель, поглотившую своей мягкостью мое тело. Мозг выхватил какие-то элементы дня и отключился.
«Мысль это безобидное для всех действие»
Утро. Я открыл глаза, когда до сигнала будильника оставались считанные секунды.
«Всё-таки странная вещь — подсознание. Казалось бы, оно постоянно с нами. Прислушайся, и оно тебе многое подскажет и о многом предупредит, так ведь нет, мы ощущаем его не осознанно и лишь иногда интуитивно», — подумал я, вскакивая с постели. Настроение было приподнятое — сегодня начало. Быстро совершив утренний моцион и одевшись, я подумал о соседе, и тут
— Помнишь двух в аэропорту? Один, Андрей Кудрин, сошёл с дистанции. Дурак, познакомился с какими-то девчонками-иностранками и прямо у берега, на спор, нырнул в воду. Сломал обе руки. Хорошо хоть шею не свернул. Вчера отправили домой. Эх, молодежь!
— Борисыч! Куда в тебя всё влезает? Уснёшь же на турнире, — посетовал я, закончив с завтраком и наблюдая, как тот поглощает одно блюдо за другим, находясь где-то посредине.
— Надо как следует подкрепиться, чтоб мозгу было чем питаться, — отрезая очередной кусочек мяса, произнес он. — Чувствую, сегодня день будет жарким!
Закончив с трапезой, мы направились в Казино. До начала турнира оставался час. На площади перед Казино было многолюдно. Еще бы, турнир с таким громадным призовым фондом даже для Монте-Карло явление редкое. Разночинная по своему социальному положению масса была едина в удовлетворении своего любопытства. Покер — самое демократичное состязание, в нём может принять участие каждый, кто хоть немного знает правила игры, и твой рейтинг или родословная никому не интересны. Главное — внести задаток в сорок пять тысяч долларов, и перед тобой откроются все двери.
Вовнутрь пока пускали только участников, мы предъявили пригласительные, и портье учтиво предложил нам войти. В первом зале шла регистрация участников, каждый игрок получал номер стола, за которым начнёт турнир. Выбор осуществляет специальная компьютерная программа, поэтому он абсолютно случаен. Мне выпал стол № 17, Борисычу — № 32, получив жетоны, мы направились в зал Американских игр занимать свои места. За семнадцатым столом уже разместились семь участников. Предъявив жетон крупье, я занял свое место. Через минуту подошел девятый игрок. Оглядывая свою первую команду, я сделал вывод, что мне повезло. Во-первых, не было членов синдиката, а во-вторых, отсутствовали покерные знаменитости. Наоборот, по одежде чувствовалась неискушенность игроков в затяжной баталии: кожаные куртки, синтетика, дорогие тяжелые костюмы с шарфиками — скорее акцент на шоу — против моей легкой бежевой толстовки. «Вот уж действительно встречают по одёжке», — проскочила мысль.
Раздался гонг. Турнир начался. Загорелись десятки табло. Бегущая строка доводила информацию о фамилии участника, стране и размере его стэка — количестве игровых фишек, пока было равенство, сектор о десятке лучших пустовал. Я надел зеркальные очки, пряча свои глаза от соперников. Эта привычка родилась сама собой ещё в институте, когда как-то летом играл с друзьями в карты. Светило яркое солнце, и я надел затемнённые очки. Казалось бы — мелочь, но в своих эмоциях я стал непроницаем для них. После этого на всех турнирах очки стали моим постоянным атрибутом.