Карми
Шрифт:
По неписаной традиции рассказчики обычно заканчивали повествование на этом, но Сава сказала:
— Говори дальше, Стенхе.
И Стенхе рассказывал, как аоликану и местные жители находили в море мертвых и хоронили и как нашли тело короля Ольтари. Его легко можно было узнать: лицо его не изменилось, румянец не сошел со щек, и оно не окоченело.
Был приготовлен гроб. Но прежде, чем тело короля было завернуто в саван, те, кто раньше знал его, стали подходить к гробу и опознавать его, чтобы потом свидетельствовать о его смерти, если бы жители Нарома стали утверждать, что король Ольтари жив, и подняли восстание.
Тело
Над могилой было сказано много красивых речей. Король тоже произнес длинную речь:
«Мы стоим здесь над могилой достойного человека, которого любили друзья и родичи, хотя нам с ним, двоим родичам, не суждено было жить в согласии. Он был суров ко мне и моим людям. Но боги да простят ему теперь все дурное, в чем он виноват, ибо он был хорошим правителем во многом и украшен родством с королями».
Король Ольтари был человеком простым в обращении и веселым. Как и многие мужи в молодости, он любил вино и женщин, был охотником до игр и был не прочь показать свое превосходство перед другими в ловкости. Он был очень силен, щедр, красноречив, умел повелевать, отлично владел оружием и любил нарядно одеваться. Он был высок ростом, крепок, тонок в поясе, ладен. Лицо казалось красивым, но у него был несколько неприятный рот.
У короля Ольтари было много друзей, и его любил народ в стране. Более всего его поддерживали жители Нарома. Его настолько любили, что, как бы ни было опасно следовать за ним, пока он жил, у него никогда не было недостатка в приверженцах. И впоследствии оказалось, что тем, кто выдавал себя за его сыновей, легко было набирать людей… [1]
1
В рассказе Стенхе использованы мотивы «Саги о Сверрире».
Стенхе подумал, стоит ли продолжать дальше. О бухте Домети сказание больше не упоминало.
— Хватит, Стенхе, — сказала Сава, угадав его колебания, а Пайра, все время молча стоявший рядом и внимательно слушавший, подарил хокарэму за рассказанную повесть перстень со своей руки.
Солнце уже закатилось, и теперь быстро темнело. Сава в сопровождении Пайры и хокарэмов вернулась к кострам.
— Много ли я ошибок сделала за сегодняшний день? — спросила Сава Стенхе, когда они остались наедине.
— Мало, госпожа, — ответил тот. — Я бы даже сказал, ни одной, но ты ведь немедленно загордишься, и завтра будет день сплошных ошибок.
— Я постараюсь, чтобы их больше не было.
— Будут, — усмехнулся Стенхе. — К примеру, вот первая. Сава посмотрела на свой только что снятый сапожок:
— В чем дело, Стенхе?
— Майярские дамы сами не раздеваются. Им помогают камеристки.
— Да, им без посторонней помощи ни одеться, ни раздеться, — возразила Сава. — А мне-то что?
— Не положено, сколько тебе говорить. Сава пожала плечами:
— Ну тогда позови ко мне Лавими. А сам иди-ка подальше, надоел!
Назавтра, после
Водное путешествие по Майяру Саве больше понравилось, чем сухопутное. Последнее время, когда они вступили в богатые, сильно заселенные области, ей пришлось оставить привычку ездить верхом. Людские взгляды были невыносимыми, от них не скрывала даже густая вуаль. Саве пришлось забраться в тряскую повозку и сидеть там в духоте и неудобстве. На ладье же она могла позволить себе сидеть на носу, смотреть вперед и распевать песни за компанию с Маву.
Так они и прибыли в город Гертвир, где ей предстояло войти в состав Высочайшего Союза.
Гертвир встретил сургарскую принцессу оживлением. Толпы людей стекались по улицам к месту, где должны были проехать повозки ее каравана. Самой принцессы, разумеется, они не увидели — она пряталась за пологом в повозке, зато горожане вволю рассматривали всадников, сопровождающих принцессу. Помимо людей Пайры и сургарской свиты по дороге от пристани присоединились несколько знатных господ, большей частью сыновья майярских аристократов со своими свитами, все расфранченные по-праздничному, нарядные, веселые — как и надлежит быть в сопровождении молодой дамы.
Маву для такого случая тоже принарядился: начистил до невероятного блеска свои короткие сапожки, надел щегольской узорчатый пояс, тщательно причесался щеткой, смоченной соком дерева рантал, чтобы волосы блестели и отливали под лучами солнца медью.
Стенхе суетное франтовство не признавал, но одежду почистил, а также заставил на ней сиять все пряжки и пряжечки, так что в сравнении с Маву неряхой не выглядел.
А в повозке Савы шли последние приготовления. Дорожное платье она уже сменила на нарядное; теперь камеристка, осторожно пробираясь вокруг разложенного подола, помогала Саве укладывать волосы.
Когда до замка Орвит-Пайер, где Саве предстояло жить в Гертвире, осталось несколько минут езды, произошло несчастье — Сава обнаружила, что сломала ноготь.
— Дьявольщина! — прошипела она, торопливо обкусывая его. Опиливать, придавая ногтю благородную овальную форму, уже не было времени. Такая мелочь, как сломанный ноготь, может сильно испортить настроение. В Савитри Сава не обращала внимания на форму ногтей, нетерпеливо обкусывая, когда они начинали мешать ей, однако, путешествуя по Майяру в закрытой повозке, Сава от нечего делать усердно полировала, берегла, следила за ногтями… Обидно же, господа!
И едва она ступила на мощеный двор замка Пайер, ноготь стал мешать ей, цепляясь заусеницами за ткань.
Стенхе глянул на нее с тревогой. Сава поймала его взгляд и решительно сломала второй ноготь, на мизинце. Это, как ни странно, успокоило ее.
— Хороший у тебя замок, — благожелательно заметила она Пайре, и его многочисленные тетушки, старые и молодые, заулыбались шире — принцесса была вовсе не в гневе.
Глава 9
В Гертвире Сава захотела посмотреть город. Пайра показал ей улицы с высоты стен замка Пайер, но Саве было мало этого.