Карнавал страха
Шрифт:
Завертевшись на полу, Доминик попытался освободиться, он беспорядочно размахивал руками, пытаясь отвести от себя удары, но тут широкий клинок блеснул в воздухе, сабля опустилась ему на плечо, рассекая тело до самой кости. Мясник завопил от боли, но все-таки в последнем порыве схватился за саблю и вырвал ее из рук нападавшего. Размахивая оружием, он начал расчищать себе дорогу в толпе, отпрянувшей в страхе назад. Острая сабля рассекла пополам какого-то мужчину и отсекла руку женщине. Свет снова заплясал на израненной и обнаженной фигуре Доминика.
В
Моркасл вывалился из ниши, не в силах больше смотреть на эту страшную сцену. Ему необходимо было ускользнуть. Бежать. Забившись в темном коридоре, он пытался найти дверь. Но тут неожиданная боль пронзила его лоб. Он вскрикнул, а чуткие ноздри уже почувствовали запах крови. Упав вперед, он скатился по лестнице, касаясь спиной холодной каменной стены. Наконец пальцы нащупали деревянную дверь. Он открыл ее и выполз наружу. Дверь сзади него захлопнулась. Моркасл попробовал подняться, но не смог. Перед глазами потемнело, и он потерял сознание.
Глава 8
– Внеси его внутрь, Гермос, – сказала Мария, открывая дверь своего темного вагончика.
Великан встал, опустился на одно колено и перенес бездыханное тело Моркасла через дверной проем.
– Что случилось?
Мария освободила в вагончике место, быстро отставив мешающие ведра, стулья, корзинку.
– Он ударился головой. По крайней мере, именно это следует из раны у него над бровью. Мы нашли его в коридоре.
Великан, с трудом поместившийся в вагончике, начал укладывать Моркасла на освобожденное для него место. Он снял с крючка на стене плащ и подложил его как подушку под голову волшебнику.
– С ним все будет в порядке?
– Да. Он выкарабкается, – ответила Мария, ласково улыбаясь.
Гермос втащил свои длинные ноги в комнату и закрыл за собой дверь. В комнате стало сразу темно, только свет уличных фонарей с трудом пробивался сквозь задернутые занавески. Великан щурился, чтобы рассмотреть волшебника, а Мария разожгла небольшую плитку и поставила на огонь кастрюльку с водой.
– Ты что-то очень тихий, Гермос, – произнесла она. – Разве что-то случилось? Я имею в виду – что-то, кроме убийств и суда?
– Темно, – ответил великан просто. Мария удивилась, а потом рассмеялась:
– Прости. У меня есть лампа, но я не часто ею пользуюсь.
Раздался металлический звук, а потом что-то ударило великана в грудь. Он отшатнулся, инстинктивно прикрывая грудь от маленького огнива, которое ударило его.
– Еще раз извини, – сказала Мария. – Я забыла, что ты не можешь поймать то, чего не видишь.
Гермос на ощупь нашел фонарь, висевший
– А что случилось…, на суде? Мария на секунду замерла, а потом ответила:
– Мы выиграли. Примерно так.
– Примерно? – эхом повторил Гермос.
Мария достала из нескольких баночек в шкафу каких-то сухих листьев и кореньев и бросила их в кипящую воду.
– Мы выиграли. Они согласились с нашими обвинениями. Но, боюсь, мы ошиблись, Гермос, – ответила она дрогнувшим голосом. – Мы совершили страшную ошибку.
Великан покачал головой, но ничего не ответил.
– Доминик был невиновен, – продолжала Мария.
Гермос прислонился к кровати и уставился на волшебника, лежавшего напротив него.
– Невиновен?
– Да. – Легкие руки слепой колдовали над ароматным варевом. – Настоящий убийца отвел от себя подозрения, бросив тень на Доминика. Убийца должен был… – Она оборвала слова, Гермос во все глаза смотрел на Марию, и по спине у него бегали мурашки страха. – Убийца должен был порезать Доминику спину…, и отрубить ему палец, чтобы против него были улики. – Мария растерла последние травы, бросая их в котел. – Только палец он отрубил не на той руке.
– И что – Доминика отпустили? – спросил ничего не понимающий Гермос.
– Нет, – отозвалась Мария. – Мы все поняли после того, как его приговорили. Никто, кроме нас, ничего не знает. – Она сняла кипящую кастрюлю с огня, поставила ее на стол и принялась мешать зелье. Ароматы поднимались паром к потолку, наполняя всю комнату смешанным запахом трав и листьев. Гермос заметил, какие причудливые тени оставляет душистый пар на потолке, глаза у него горели, а в носу щипало.
То же самое случилось и с Моркаслом.
– Что случилось? Где я? – спросил он, открывая глаза и пытаясь сесть. Волшебник несколько раз моргнул и снова опустил веки, поворачивая на импровизированной подушке голову. Как только рана коснулась плаща, он застонал.
– Ты очнулся, – заметила Мария, а потом намочила кусочек ткани в душистом вареве и поднесла примочку к Моркаслу. – Вот и все, – она ощупала рану и приложила к ней влажную ткань. – Ты в моем вагончике. Гермос тоже здесь.
Великан наклонился над волшебником и кивнул, беспокойно вглядываясь в Моркасла. Волшебник отвел от глаз влажную примочку, потер лоб и спросил:
– Как я сюда попал?
– Ты обо что-то ударился головой, пока мы выходили из здания Совета, – объяснила Мария, возвращая компресс на место. – Это надо подержать на голове.
Моркасл вздрогнул и снова убрал влажную ткань.
– У меня был…, страшный кошмар – Грустная улыбка искривила его губы, когда Мария снова вернула примочку ему на лоб. – Мне приснилась казнь ничего не понимающего и ни в чем не виновного Доминика.
– Довольно точный сон, – заметила Мария.
– Что ты хочешь сказать?
– Мы приговорили его. А он оказался невиновен, – ответила она.
– Да, да, – подтвердил Моркасл, закрывая глаза. – Вспомнил. Это ужасно. Наверное, поэтому мне и приснилось то, что приснилось.