Карнавал страха
Шрифт:
Свист объявил о приближении жандармов, офицеры бесцеремонно расталкивали людей, чтобы подойти к трупу на сцене.
– Назад! Назад! Все назад! – выкрикивал плотный офицер между свистками. Еще два жандарма, хватая обезумевших зевак за плечи, сталкивали их со сцены. Наконец толпа раздалась, оставив возле мертвого Моркасла лишь слепую Марию, великана да мальчика, на которого не обратил внимания никто из взрослых.
Толстый офицер наклонился над Марией и крикнул:
– Я же сказал – убирайтесь!
– Но, – возразил великан, – он наш друг.
Жирные
– Что тут произошло?
– Его убили, – ответила Мария. – Это очевидно.
– Но нас здесь не было, – добавил великан.
– Тогда откуда вы знаете, что его убили? – заявил офицер, клацнув зубами.
– Кто-то испортил гильотину, – сердито ответила Мария.
– Откуда она знает? – обратился жандарм к Гермосу.
– Моркасл был слишком внимателен, чтобы позволить этому произойти, – ответила Мария со слезами.
– Отойдите от тела, – приказал офицер, отстегивая от пояса шпагу, – а то мне придется вас оттащить.
– Нет, – запротестовал Гермос, протягивая длинную костлявую руку, чтобы оттолкнуть офицера от Марии.
Пока великан и жандарм боролись, внимание мальчика отвлекла корзина, возле которой остановился второй жандарм. Ребенок видел окровавленный затылок и половинку дыни. Пальцы жандарма что-то искали на затылке волшебника, он развел в сторону волосы и замер.
Там было две татуировки – красная и черная.
Человек тяжело вздохнул, вынул из кармана ножик и аккуратно вырезал татуировки, оглянувшись, не видел ли кто-нибудь, что он сделал. Он спрятал кусочки кожи в карман, а потом встал и объявил:
– Убийства не было. Это несчастный случай. – Он ударил ногой по гильотине, и нож снова опустился на плаху.
– Вот так-то! – радостно отозвался второй жандарм, вырываясь из жилистых рук великана. – Несчастный случай! А теперь катитесь-ка или нет – лучше помогите мне, а то я вас арестую!
И тут возле мальчика появился третий офицер, который сказал:
– Давай-ка, парень, проваливай, тебе здесь не место.
– Пока они не уйдут, я тоже останусь тут, – ответил мальчик, хватая светловолосого офицера за руку.
– Не стоит, – отозвался он. – Они друзья погибшего. У них есть право находиться рядом с ним.
Мальчик не ответил, пытаясь вырваться. И тут лицо офицера осветилось.
– Ага, я узнал тебя! Ты сын мясника!
Один из углов палатки был отделен от всего помещения занавесом для личных нужд Кукольника. В центре комнаты висели две тусклые масляные лампы, которые едва освещали дубовый стол и окружавшие его стулья. В углу было бы светлее, если бы окна впустили утренний свет, но дневной свет был непереносим для Кукольника, который сидел за столом, ковыряясь в утреннем завтраке. Впрочем, успокоил он себя, Мария не заметит, что в комнате темно.
Занавеска отдернулась и появилось очаровательное
– Доброе утро, Кукольник. Мне нужна помощь. – Голос ее дрожал от страха и скорби.
– Да, – согласился мужчина, едва видимый в необъятном плаще. Он достал куклу, изображавшую Марию, усадил ее перед собой на стол. – Я знал, что тебе понадобится моя помощь. И ты теперь это тоже поняла.
Мария проскользнула сквозь щель между занавесками. На ощупь добралась до стола и села напротив Кукольника.
– Я знаю, что ты всего час назад вернулся из Л'Мораи, но у нас есть ужасные новости…
– Моркасл мертв, – закончил за нее хозяин Карнавала. – Знаю. – Он поменял позу куклы, теперь игрушка находилась недалеко от слепой, и та могла бы коснуться ее рукой. Свет лампы, падая на куклу, рисовал на столе причудливую тень. – Тебе кажется, что вы обвинили невиновного человека, не так ли?
Слепая покраснела. Первый раз Кукольник видел выражение стыда на ее красивом лице.
– Надо поймать убийцу, – сказала она. – Нам придется оправдать Доминика.
Кукольник протянул руку и одним движением пальца перевернул куклу, которая стукнулась слепым лицом об стол.
– Ты ошибаешься, моя дорогая. Тебе не надо ничего делать. Ни-че-го. По крайней мере – тебе лучше ничего не делать. Я думал, что тогда – в первый раз – достаточно ясно дал тебе это понять. Я говорил, что поймаю убийцу за вас.
– Но убийства продолжаются, – возразила Мария. – Теперь умер даже Моркасл.
– Ты не можешь ждать справедливости от Совета Л'Мораи. Я тебя предупреждал. Ты гораздо страшнее для них, чем любой убийца.
Щеки Марии еще больше покраснели, но теперь это была краска гнева, а не стыда.
– И что же мы должны были сделать? Мы же думали, что схватили убийцу!
– Вы просто должны были его убить, – отозвался Кукольник, – даже если бы он оказался невиновным, счет бы сравнялся. Смерть за смерть.
– Тогда бы мы сами стали убийцами, – отозвалась Мария.
– А теперь посмотри, что случилось. – Кукольник взял куклу и сложил у игрушки ноги и руки, подогнул колени и поставил ее так, будто она стояла в молитве. – Я говорил тебе, что справедливость в цирке – мое дело. Я говорил тебе не лезть в это дело. А теперь невинный человек приговорен, а убийца получил лицензию на продолжение своих страшных дел. И в результате – погиб волшебник.
Мария отвела слепые глаза, но Кукольник успел заметить пробежавшую по щеке слезу.
– Я предупреждал тебя, чтобы ты не вмешивалась, но ты не послушалась, – он понизил голос. – Ты одна отдернула много занавесов, увидела за ними жестокость, и поняла, что еще много покровов осталось. – Он опустил кулак на голову маленькой куклы, которая изображала слепую Марию, и давил, давил, пока она не распласталась по столу. – Не отдергивай следующий занавес, Мария. На то есть свои причины. Доверься мне, и я спасу тебя и твоего друга-великана от этого убийцы. Если ты отдернешь занавес…