Карты печали
Шрифт:
Лабораторное время - 2137,5 г.н.э.
РАССКАЗЧИК: Аарон Спенсер - Капитану Джеймсу Макдональду,
экспедиция УСС.
РАЗРЕШЕНИЕ: Прямая передача.
– Сэр, я полагаю, что вы услышите это, так как знаю, что это помещение, которую вы называете Пещера N_27, а мы называем домом, предварительно оборудована установкой для записи. Я сейчас один, поэтому я могу так говорить. Женщины ушли, а я сказал, что меня немного лихорадит, что отчасти верно. Поэтому они оставили меня и ушли собирать
Я хочу, чтобы в моем личном деле не было неточностей. Я не стал туземцем в старом смысле этого слова. И я не пошел - Доктор З., отметьте это - против учения Гильдии Антропологов. Я не принесу своему народу ничего, что они не открыли бы сами, и не изменю существенно его характер. И, пожалуйста, скажите Доктору З., что я помню три вещи, о которых она меня предупреждала меня. Во-первых, я не отношусь к эль-лаллорийцам романтично, но я влюблен. Во-вторых, я надеюсь, что я больше не несовершеннолетний юнец, как она меня называла. Я думаю, все пережитое заставило меня повзрослеть. И в-третьих, это моя работа: воспитывать своего ребенка, любить свою женщину, вживаться в мир, принявший меня.
Вы должны уже знать, что я привез сюда своего ребенка. Я подозреваю, что Доктор З. первая узнала об этом, поскольку она крестная мама Линнет. Но не волнуйтесь. Линнет здесь процветает. Она любит своих двух мам и уже овладела языком с легкостью, свойственной детям. Однако, я не дам ей забыть литературный английский, это я вам обещаю. В конце концов, она тот ребенок, который укажет путь, а путь ведет прямо к звездам. Это, как вы знаете, было предсказано, поэтому здесь нет никакого засорения.
Когда мы с Б'оремосом впервые подъехали к пещере, я не знал, чего ожидать. Мне говорили, что Линни постарела, и я знал, что благодаря Ротационному приспособлению Хуланлока те пять лет, что я провел в лаборатории, здесь были пятьюдесятью. И все же у входа в пещеру стояла высокая красивая молодая женщина и устраивала из веток помост. Ее длинные темные волосы были собраны и уложены в корону из кос, она хмурилась, трудясь над нелегким делом.
– Линни!
– окликнул я ее раньше, чем Б'оремос смог остановить меня.
Она подняла глаза, и в тот же момент я понял, что ошибся. У нее был немного более низкий лоб и немного больший рот, чем у Линни, хотя красота ее была такого же рода.
У входа в пещеру произошло какое-то шевеление, и на свет вышла старуха, опираясь на палку. Волосы ее были по-прежнему черны, как у молодой девушки, и золото ее глаз можно было безошибочно узнать, но кожа ее потемнела и была покрыта густой сеткой морщин. Она была похожа на знакомую картину, потускневшую и потрескавшуюся от времени.
Я соскочил с коня и подошел к ней. Должен сознаться, я испытывал ужас. Стоя перед
– Ты... не состарился, - тихо сказала она, и голос ее был по-прежнему мелодичным.
– Ты...
– начал я, собираясь соврать ей.
Она закрыла мне рот рукой.
– Не заставляй меня поверить в то, во что поверить невозможно, сказала она.
– Я с этим покончила.
– Я должен поведать тебе долгую правду, - сказал я.
– Она полна предательств, но ни одного моего.
Б'оремос заерзал, сидя в седле.
– Меня уже нельзя предать, - сказала Линни, и глаза ее наполнились слезами.
– Трех раз достаточно для любой женщины.
– Она посмотрела мимо меня на Б'оремоса.
– Ребенок был, - быстро сказал он, - но я только сделал то, что приказала Королева.
– Я знала, что был ребенок, - сказала Линни, - потому что я носила ее под сердцем. И хотя вы говорили мне, что был мальчик, искалеченный и мертворожденный, я вам не поверила, хотя сама Королева велела верить.
– Тогда почему?..
– Б'оремос слез с лошади и подошел к нам. Я немного повернулся, чтобы стать рядом с ней, и мы вдвоем оказались против него.
– Потому что я прежде всего Плакальщица Королевы, - сказала она, - и первым было мое собственное предательство.
Я снова взял ее за руку, нащупывая пальцами тонкие следы возраста, как выпуклую карту.
– Ребенок жив.
– Жив!
– это был вздох, вздох, наполненный радостью.
– Она все эти годы жила со мной, в небе, поэтому ей всего пять лет.
– Расскажи мне о ней.
Я помолчал.
– Она золотой ребенок. Дитя земли и неба. Она поет, как маленькая птичка, и зовут ее Линнет. Она всегда счастлива.
– Ребенок!
– В этот раз заговорила темноволосая девушка.
– Но, Седовласая, ты никогда не рассказывала мне, за все это время.
Седовласая отодвинулась от меня, подошла к ней и обняла ее, как это делает мать с любимой дочерью.
– У меня есть ребенок и нет его, - сказала она. Потом, как будто решившись, она обернулась ко мне.
– Ты приведешь малышку сюда?
– Она уже в серебряной башне. Я уже привез ее, хоть и тайком.
Седовласая снова повернулась к девушке.
– Слушай хорошенько и сохрани эти слова во рту и в сердце, потому что придет время, когда ты должна будешь сказать их нашему народу. Ради меня. Это - твой ребенок. И ради самого ребенка тоже.
Девушка молча кивнула, хотя молчание стоило усилий.
– Я бы хотел остаться здесь с Линнет, - сказал я.
– Я ее отец.
Б'оремос откашлялся.
– Тебе потребуется разрешение Короля.