Катарсис
Шрифт:
Павел Михайлович нажал на селекторе кнопку вызова секретарши и, подождав несколько секунд, вышел из кабинета крайне раздраженный её отсутствием. Люся ему нравилась. От неё веяло молодостью, здоровьем, какой-то утренней свежестью. Он вспомнил, что несколько минут назад сам услал её с заданием, найти следователя по особо важным делам майора Темнова, которому он собирался поручить расследование явного «висяка» по убийству депутата. Он конечно мог, да и обязан был по службе оставить это в компетенции своего зама, начальника следственного отдела, но дело обещало быть очень щекотливым, а Темнов подавал в свое время большие надежды. Одно время, Павел Михайлович даже видел в нём своего возможного преемника, в обход трех своих замов, но потом что-то с Темновым произошло на самом жестоком фронте – фронте личной жизни, и он «сломался». Как-то весь поник, потух в нём огонёк.
Решив поручить ему это крайне запутанное дело, Павел Михайлович загадал, если у «важняка» что-то получится, то надо заняться им лично, выяснить причины хандры, и, поговорив по душам, настроить его на карьерный рост, снова проча в дальнейшем на своё место. А если Темнов отнесется к поручению с прохладцей и ничего не накопает, то поставить на нем окончательно крест и «повесить на него всех собак», которые к тому времени накопятся. Он предварительным звонком поставил в известность своего зама по следствию, прямого начальника Темнова. Тот не возражал. Поговорив с замом по телефону, он вышел в приемную, и стал нервно прохаживаться туда-сюда. В приёмную впорхнула Люся, и озадаченно стрельнув в хмурого шефа голубыми глазками, заняла своё рабочее место, за столом у окна. Следом за ней вошёл Темнов. Выглядел он неважно. Лицо бледное, на щеке свежий порез от бритвы, под глазами траурные круги. Наверняка вчера пил, подлец!
Ну, заходи, заходи, дорогой! – приветствовал его прокурор, изрядно подпустив иронии в голос.
Темнов поднял на него изнурённые тайной мукой глаза и молча прошёл в кабинет.
Павел Михайлович открыл сейф и достал оттуда бутылку коньяка и пару хрустальных рюмок. Наполнил их. По селектору скомандовал Люсе, – велел принести лимон и сделать кофе. Сделав приглашающий к столу жест, ободрил:
Садись, Юрий Андреевич, угощайся, лечись.
Спасибо, Павел Михайлович, я никогда не опохмеляюсь, – честно признался тот во вчерашнем.
Зря, – сосуды расширяет, и врачи советуют, – не удержался от банальности прокурор.
Выдержав длительный, изучающий взгляд, Юрий всё же пригубил коньяк, зажевав его терпкий вкус долькой лимона. Стал пить кофе.
Не радуешь ты меня в последнее время, Юра, – по отечески пожурил его Павел Михайлович, – к делам относишься абы как, жалуются на тебя. Выглядишь плохо. С коллегами не общаешься, дичишься. Что случилось?
Да так, это личное. Неважно.
Ну, вот что, дорогой, – слегка повысил голос прокурор, – личное твое не должно влиять на коллективное! Давай, кончай хандрить и жалеть себя! Соберись и делай своё дело! Решили вот поручить тебе ответственное задание. Сегодня ночью убит известный депутат и общественный деятель Сержантов. Звонили даже из Москвы. Губернатор на свой контроль это дело взял. В общем, не подведи! Бери машину и дуй в Центральный РОВД. Всё что будет нужно, получишь без промедления. Твоего начальника я предупредил. Так что он в курсе. Ну, давай!
Не давая ему опомниться, прокурор пожал Юрию Андреевичу руку и похлопывая поощрительно по плечу, выпроводил из кабинета. В приёмной, Темнов поймал на себе в высшей степени сочувствующий взгляд Люси, но никак на него не отреагировав, вышел в коридор.
Идя к себе, пытался выстроить схему своих дальнейших действий на сегодня. Включился механизм профессионала и подчинил себе его мысли. «Ну, вот и всё. Похоже, это твое последнее дело на этой работе, Андреич. «Висяк» явный. Очередное заказное убийство. Ловить здесь нечего. А потом начнётся «разбор полётов» и тебе припомнят всё, что было и чего не было».
Вот с таким безнадёжным настроем он и начал это дело.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ
Сдав готовую передачу выпускающему режиссёру, Кирилл мог теперь спокойно отдохнуть. Материалов для следующего выпуска у него было достаточно. Кроме того, друзья обещали принести практически готовый, снятый и отмонтированный в Штатах видеоблок про чемпионат мира по «Драке», что проходил в Сан-Диего. Их представители должны были прилететь оттуда в это воскресенье. Так что беспокоиться было не о чем. Оставалось только смонтировать готовые блоки, озвучить и прилепить титры. Сегодня – четверг. Передача в эфире – в пятницу вечером. Впереди заслуженные выходные. Никаких авралов. На пятницу он ничего не планировал и решил вообще на работу не ездить – обойтись простым звонком, предупредив, что его не будет до понедельника. Чем он будет заниматься в эти дни, он ещё не знал – предпочитал
Выйдя из Дома Радио, где их телеканал арендовал помещения, и набрав полные легкие воздуха свободы, Кирилл улыбнулся своим мыслям и «оседлав» своего «Боливара», покатил в центр города. Для начала он решил побаловать себя хорошим обедом в ресторане, тем более что сегодня это было вполне заслуженно. Припарковался на стоянке, рядом со стильным зданием ресторана, больше похожим на буддийский храм. Его недавно открыло совместное российско-японское предприятие «Ниигата» – и носил он имя этой же фирмы.
Кроме его «Боливара» на стоянке было только два автомобиля. На один, серебристо-синий «Рено Меган», Кирилл сразу обратил внимание. Номера автомобиля были нездешние, приморские. Кирилл сразу же решил обратить внимание на его владелицу. В том, что этим серебристым красавцем владеет женщина, он даже не сомневался. На первом этаже он задерживаться не стал и сразу поднялся на второй. Зал там был меньше и уютней. Вторую часть этажа занимал валютный бар.
Войдя, Кирилл «просканировал» пространство зала и тут же обнаружил парочку симпатичнейших созданий. Усевшись напротив и сделав заказ официантке, одетой на манер японской гейши, он тут же установил контакт глазами с одной из девушек. Она улыбнулась нахалу, блеснув в улыбке идеально ровными жемчужными зубками. Девушки представляли собой рекламную картинку из модного журнала – отличные фигуры, умение «подать себя», неброские, но очень стильные одежды. К тому же, одна была блондинка, а вторая – темная шатенка с удивительно яркими, василькового цвета глазами. Кирилл просто не мог отвести от нее глаз. Девушка ела, ловко орудуя деревянными палочками, и время от времени, насмешливо поглядывала на очередную «жертву» своей красоты. Её товарка что-то ей негромко сказала, и обе засмеялись, негромко, но очень заразительно. Этот смех еще больше заворожил Кирилла. Он поборол свою неуверенность и решил идти напролом. Решительно поднявшись из-за стола, так и не притронувшись к пище, он, под встревоженным взглядом администраторши, восседавшей у входа в зал, быстро вышел. Чтобы не терять время на объяснения, он успокоил «главную гейшу», быстро положив перед ней на столик «зеленую» сотню. Выскочив на улицу, быстрым шагом, срываясь на бег, добрался до цветочного салона, который, к счастью, располагался неподалеку. Буквально ворвавшись в салон, он, молитвенно прижал к груди сложенные ладони и обратился к уже знакомой ему хозяйке:
Инна! Выручай! Вопрос жизни и смерти! Букет, самый огромный и самый лучший, как ты можешь!
Инна, миловидная дама, чуть за тридцать, поняла всё без дальнейших объяснений, и видя, что он просто подпрыгивает на месте от возбуждения, хлопнула в ладоши:
Девочки! Вариант – «Экстра»: орхидеи, корзина, высокая ваза и все остальное. Быстро! Быстро!
Из подсобки выпорхнули две девушки, и на глазах изумленных посетителей произошло чудо. Порханье быстрых рук, короткие, точные команды Инны, быстрые пристрелочные оценки глазами, мельканье цветов, листьев, красиво искривленных сухих веточек, каких-то проволочек и еще массы непонятных непосвященным предметов и вот, из всего этого возникло произведение искусства. Букет и вправду был великолепен. Остальные посетители, на время, забыв о своих букетах, странно посматривали на виновника всей этой суматохи и на огромную, метра полтора высотой, композицию, достойную любой выставки цветов. Хозяйка, с гордостью профессионала, оглядев результат трудов, кивнула на него Кириллу:
Забирай, Дон Жуан! Эх, кто бы в меня так влюбился!
Инна! Я уже тебя люблю!
Кирилл обнял хозяйку и крепко поцеловал в губы. Не ожидавшая такого бурного проявления чувств, она вытаращила на него глаза и вдруг, страшно засмущавшись, замахала на него руками и убежала в подсобку. Кирилл расплатился, и, схватив цветочное чудо, быстро вышел, провожаемый улыбками девушек и посетителей салона.
Он успел вовремя. «Рекламные красавицы» занимались десертом. Своим цветочным чудом Кирилл произвёл фурор. Даже повара вышли из кухни, и качая головами, щурили в восхищении свои и без того узкие японские глаза. Когда Кирилл поставил причудливо оплетенную живой лозой керамическую вазу с букетом на пол, возле столика, за которым сидели девушки, обе они захлопали в ладоши. К аплодисментам присоединился и весь персонал. Даже трое коротко стриженых парней, явно бандитского вида, сидящие за угловым столиком, похлопали в свои «деревянные» ладони. Их хлопки чем-то напоминали пистолетные выстрелы, но это было явным признанием исключительности букета и «крутости» Кирилла.