Катастрофа
Шрифт:
— Никогда о таком не слыхал, — отозвался Шпиндель, нажав на панели управления кнопку, и на экране появилась карта.
— Неудивительно, — гордо сказал я. — Это огромный черный замок, сохранившийся с древних времен. В двухстах милях к западу. Мы не можем не заметить его. Правда, сейчас от него, наверное, остались только руины.
— Не люблю руины, — капризно проговорила Корса. — На Модоне мы построили все новенькое. Сейчас я наняла архитекторов, которые отделывают наш дом.
Мне стало в буквальном смысле слова нехорошо.
В это время ее братец решил просветить меня, как нужно охотиться на лепертиджей с пушками, чтобы они не причинили вреда. А Корса прочитала мне длиннющую лекцию о червях, портящих урожай.
Я почувствовал временное облегчение, когда Шпиндель неожиданно сказал:
— Смотрите — это то самое место?
Я глянул вниз. Сквозь тучи песка, поднятые ветром в воздух, я увидел огромную трещину, пересекающую местность, очень черную и очень глубокую. На краю этого оврага ясно виднелась груда черных камней.
— Не вижу никакого замка, — сказала Корса.
— По-моему, вы сказали, что здесь должен быть замок, — заметил ее братец.
Край оврага был покрыт густой растительностью; там паслись какие-то животные.
— Пастух! — воскликнула Корса. — Давайте опустимся, я хочу расспросить его о стаде.
Шпиндель послушно приземлился. Я выбрался из машины и со всех ног бросился к крестьянину.
— Это Замок Мрака?
Придерживая одеяло, служившее ему плащом, пастух глянул туда, куда я указывал рукой.
— Эти черные камни? — Пожевав листок какого-то растения, он смачно сплюнул зеленую слюну. — Однажды мой прапрадедушка действительно назвал их обломками замка. Может, когда-то здесь и находился замок, но с тех пор тут произошло несколько землетрясений, знаете ли, и все развалилось.
Я взглянул на зияющий шрам оврага.
— Вы когда-нибудь спускались туда?
— Что? — озадаченно спросил он. — Вы, наверное, думаете, что я сумасшедший. Как-то раз в эту дыру свалилось мое животное, так крик его раздавался с целых полчаса, и я не слышал, чтобы оно ударилось о дно.
К нам присоединилась Корса и немедленно пожелала узнать, сколько травы в день съедает стадо и не приходилось ли пастуху лечить животных от коликов.
Отойдя от них, я уселся на огромный черный валун и огляделся вокруг. Благодаря рукописи Гриса я хорошо представлял, где находился Лагерь Закалки — или, как его еще называли, Лагерь Смерти. Мне не хотелось приближаться к этому ужасному месту, где, по всей вероятности, нашла свою гибель графиня Крэк. Интересно, подумал я, сохранилась ли еще подземная тюрьма и кости погибших в ней людей под этими грудами черного базальта?
Не в силах противостоять охватившему меня вдохновению — в голове моей уже рождались легкие строки, — я достал листок бумаги и записал:
ОДА ЗАМКУ МРАКА
О, мрачный замок, предо мной твои руины,
И вся моя душа полна тоской.
Поведай
Узилищ темных горе мне открой.
О ты, восставший черною главою
Из недр зловонного мятущегося ада,
О сколько душ, загубленных тобою,
Взывают к мщенью — выслушать их надо!
О, Замок Мрака, ты предал забвенью
Не одного живого мертвеца,
Их образы, не поддающиеся тленью,
Жгут душу мне слезами без конца!
Восстаньте, проклятые кости,
Из сердца кровоточащей земли!
Лишь ветра стон, шипящего от злости,
Живет в пустыне. Он один. Увы!
Перечитав свою оду, я решил, что получилось неплохо, и не без внутренней гордости сказал самому себе: "Ты в хорошей форме, Монти".
Сзади меня послышались шаги. Ко мне шли Корса с братцем и Доберман. Я не мог удержаться и прочел им свое новое произведение.
Но услышал смех!
Отсмеявшись, Корса перевела дух и проговорила:
— Ох, Монти! Если я излечу тебя от писательской мании, все вздохнут с облегчением. Нет, я сейчас лопну от смеха.
Я задохнулся от гнева.
И потому едва расслышал, как Доберман сказал:
— Вы обещали больше не читать мне своих шедевров. Наверное, я должен больше времени уделять вашему воспитанию, чтобы вы наконец научились держать слово.
Я с трудом подавил в себе мощный душевный порыв написать "Оду тем, у кого нет сердца".
Еще раз убедившись, что родился не в то время и не в том месте, я понуро направился к аэровагону.
— Доставайте инструменты, — приказал я Шпинделю.
— Вы не сказали, какие инструменты могут понадобиться, но, к счастью, я захватил все необходимое для осмотра двигателя.
— Я не собираюсь осматривать двигатель. Я собираюсь искать металл под землей.
— Металл? — переспросил он. — Но чтобы осмотреть двигатель, не нужно искать металл. У меня имеются все необходимые детали. В том числе датчики, которые фиксируют различного рода излучения.
Шанс уловить под землей какое бы то ни было излучение по истечении века равнялся нулю.
Чувствуя, что потерпел поражение, я отошел подальше от всех и уселся на камень.
Если мои поиски зайдут в тупик и я никогда не напишу книгу-разоблачение, можно считать, что на моей жизни поставлен жирный крест. Провести свой век, уткнувшись в канцелярский стол или в ссылке на Модоне… Лучше уж сразу покончить счеты с жизнью, кинувшись в этот бездонный овраг.
Так я сидел, смотрел на заходящее солнце, и в душе моей тоже сгущались сумерки. Собранного мною материала было недостаточно. В качестве подтверждения своей теории я мог предъявить только старую карту, которую, кстати, мне так и не удалось получить, бортовой журнал, рапорт разведки и исповедь Гриса. С этим мне не удастся выстроить реальную картину грязных махинаций. Интересно, подумал я, а как бы поступил на моем месте Боб Худворд?