Каторга
Шрифт:
Дед с Лысым какое-то время молчали.
— Умник, давай закругляться, — сказал наконец Дед. — Скоро отбой, а нас нет.
— И что?
— Как что? Скоро отбой!
— Ну и что, что скоро отбой?
— Как что? Нужно идти!
— Куда нужно идти?
— В барак! Спать! На нары!
— Нужно? Зачем?
— Спать! Как зачем?
— Спи здесь. Тебя что, кто-то гонит?
— Нет, но... Да, но...
— Ну иди, если тебе так
Лысый с Дедом переглянулись.
— Ты, Умник, как хочешь, а мы, пожалуй, пойдем...
— Идите. Вас кто-нибудь держит?
Лысый с Дедом чуть потоптались.
— Ну ты, Умник, это... Завтра в забой-то придешь?
— Приду. Конечно приду, не парьтесь. Если я не приду, найдется еще какой-нибудь гнус, или еще какой-нибудь тормоз, и вам вставят. Я вас не хочу подставлять. До завтра.
— Ты, Умник, это... А завтракать как? Может, тебе завтрак в забой принести?
— Лысый, спасибо. Но тут есть еда. Я позавтракаю.
— Какая еда? Откуда?
— Оттуда. До завтра.
Лысый и Дед остановились у входа в барак. Лысый оглядел пласты экскрементов под самыми окнами, повел носом.
— На самом деле, Дед. Что-то здесь не так.
— Ты про что?
— Ну смотри. Видишь, сортир. Вышел, перешел двор, зашел в сортир, высрал дерьмо, помыл руки. Вонь и параша там, где им полагается. В уголке, не воняет и не мозолит глаза. Правильно?
— Правильно. И что?
— Ну ведь правильно?
— Правильно, правильно. А с чего, Лысый, ты взял, что в этом сортире можно помыть руки?
— Так давай, что ли, хоть раз сходим в сортир, типа по правилам, заодно и посмотрим, можно ли там помыть руки.
— Хм, — Дед оглядел строения туалетов. — Идиотская, конечно, идея, но почему бы и нет? Яйца нам за это, может быть, не отрежут.
— Я тоже надеюсь, — Лысый сделал шаг в сторону туалетов. — Ну что? Идем?
— А что, — Дед хмыкнул. — Почему бы и нет? Пошли. С одной стороны, конечно, идиотизм, но с другой... Если существует сортир, должен же кто-то туда сходить? Хоть раз?
Чавкая сапогами по жиже, они перешли двор и остановились у входа. Лысый, немного помешкав, открыл дверь и переступил порог. Дед, тоже немного помешкав, вошел следом. Они оказались в просторной светлой комнате с умывальниками и зеркалом. Около умывальников на чистой стене висели свежие полотенца. В мыльницах лежало
— Я чуть не уссался, — сказал Лысый не очень уверенно и осторожно, на цыпочках, подошел к раковине. Открыв кран и убедившись, что вода — холодная и горячая — течет как ей полагается, он захихикал. — Ты видал, Дед?
— Интересно... Интересно, честное слово, — пробормотал Дед, пробуя воду. — И запах довольно приятный... — он пошмыгал осторожно носом. — Дезинфицирующий какой-то.
— А где же тут срать? — оглянулся Лысый. — Я что-то не вижу ни одной кучи дерьма.
— Ты, Лысый, дурак. Хоть с Умником и повелся, а все равно дурак. Это же туалет, Лысый. Ты, что, читать не умеешь? Там же на двери так и написано: «Туалет». Поверь старику, но в туалете не срут — в туалет ходят.
— И откуда ты, Дед, это знаешь? — Лысый хихикнул, продолжая оглядывать чистую светлую комнату с умывальниками. — Умник сказал? Я что-то ни разу не видел, чтобы ты сюда заходил, гы-гы-гы. Слушай, Дед, мне здесь нравится! Давай здесь останемся на ночь? Смотри, видишь, даже какие-то тряпки чистые.
— Не умничай, до Умника тебе далеко. Это не тряпки, это полотенца, — Дед подошел к двери напротив входа и открыл ее. — Смотри! Подойди, не бойся! Видишь?
— Вот тебе раз! — воскликнул Лысый, заглянув в соседнюю комнату. — Это что за дверки такие? А это что за горшочки такие педерастические, на стене? Ты, Дед, много на своем веку повидал — может быть, знаешь и это?
— Не помню откуда, но знаю, что эти горшочки называются «писсуары». Ты в них мочишься.
— А где же тут срут?
— Заладил: срать да срать. Открой дверку.
— Вот эту?
— Вот эту.
— Открыл... Эх ты!!! Дед, что это за ерунда?!
— Кретин! Это же унитаз!
— Уничто?
— Садишься и гадишь! Гадишь, и оно булькает в воду, и попадает в канализацию, все как надо, чин чином, по правилам, вокруг счастье, радость и чистота, и не воняет под окнами, когда спишь. Пойду мочить Умника.
— Подожди, я с тобой... Нет, Дед, подожди... Я должен попробовать... Тьфу ты, вот ведь зараза какая! Сейчас, подожди, я попробую, и пойдем мочить Умника.
— Ну пробуй, пробуй. Снимай штаны и клади свою вонючую задницу вот на это сиденье.
— Надо же, как умно придумано. Садишься — и жопа не пачкается.
— А вот еще и рулончик, видишь?
— А это зачем?
— А ты подумай.
Лысый задумался. Потом лицо его просияло.