Каторга
Шрифт:
— В учебниках пишут про все. Нужно просто читать уметь. Соображай, что тебе надо, читай и думай, что пригодится.
— Соображай... Легко сказать. Вот что, например, надо, чтобы не получить дыру в голове?
— Надо чтобы не было головы, — захохотал Дед.
— Но у меня-то есть голова!
— Вот и соображай.
Они остановились у люка.
— Умник, а как этот люк согласуется с твоей техникой безопасности? — Дед стукнул ногой в железо. — Вторую
— Чуть-чуть не считается, Дед, — Умник отодвинул тяжелую крышку и переступил порог. — Мир устроен в двоичной системе: «да» или «нет». Если переделать твою любимую фразу, то один раз уже пидорас.
— Что ты имеешь в виду? — Дед озадачился. — Что мы все пидорасы?
— Да.
— И что нам теперь делать?
— Тебе ничего. Чуть-чуть не считается.
— Не понял! Я тебя сейчас тут ухайдокаю, гнида. Что ты имеешь в виду?
— Если ты чуть-чуть пидорас, то ты еще не пидорас. Понимаешь, Дед, существует некоторое число, определяющее. Это число очень важное, потому что меньше него ты еще не пидорас, а больше — уже пидорас. По шкале пидорасости, в смысле. Но это определяющее число выводится по такой формуле, в которой бывает только «один» или «ноль».
— Знаешь что, Умник, — отозвался Дед злобно, — я тебя, все-таки, наконец тут угроблю и размажу по этому самому люку.
— Ладно, только давай сначала пойдем и узнаем, за что ты меня тут угробишь и размажешь по этому самому люку.
Умник скрылся. Лысый с Дедом переглянулись, переступили порог и двинулись вслед. Вскоре они подошли к той двери, зашли в комнату, расположились за спиной Умника. Умник набрал свою комбинацию клавиш, вывел на экран таблицы, стал их неторопливо листать.
— Умник, ты мне все-таки вот что скажи, — Лысый, наконец, нарушил молчание. — Допустим, ты тут кое-что понимаешь — ладно, хрен с тобой, яйца мы тебе отрежем потом. Но ты мне вот что скажи. Если ты все это знаешь, откуда ты все это знаешь?
— Оттуда, Лысый, оттуда, — Умник не отвлекался от клавиш. — Все оттуда. Я ведь, Лысый, бракованный. Я ведь, Лысый, убогий — мозги мне кастрировали не до конца.
— Я тебя, сволочь, не понимаю!
— Лысый, откуда ты знаешь что нужно делать, когда тебе хочется в туалет? Откуда ты знаешь, какие мышцы тебе нужно напрячь, чтобы высрать кусок дерьма?
— А нахрен мне это знать? Просто берешь и срешь. Ну ты дал, Умник, я чуть не уссался.
— Ну вот, Лысый, видишь, ты чуть не уссался. Значит, ты знаешь, как уссываться.
— Знает, и еще как, — загоготал Дед.
— И не надо ни у кого спрашивать?
— И
— Значит, Лысый, это знание уже присутствует в тебе изначально?
— Что ты хочешь сказать?
— А что ты хочешь понять?
— Дед! — взмолился Лысый. — У тебя с собой есть что-нибудь потяжелее?
— Он, я так понял, хочет сказать, что чтобы что-то узнать, нужно уссаться, — сообщил Дед неуверенно.
— Умник, паскуда, прекращай умничать и отвечай на вопрос!
— Я не знаю, что тебе еще отвечать, Лысый. Я тебе ясно сказал. Все что нужно у тебя есть — уже есть. А как этим пользоваться, и для чего — этого тебе никто не расскажет.
— Ну и какая мне тогда от этого радость? Вот суки.
— Потому что все что нужно у тебя уже есть. И то, как всем этим пользоваться. Выбор, таким образом, за тобой: пукать на самокате или телепортировать. Вот отсюда я это и знаю, — Умник потрогал повязку, осмотрел кровь на пальцах. — Ага! Вот я и нашел кое-что.
Лысый с Дедом подались вперед, всматриваясь в непонятную мешанину символов на экране.
— Видишь номер? — Умник обернулся к Деду.
— Сто сорок три, двести пятнадцать, триста два, девятьсот одиннадцать. Вижу, и что?
— Это твой номер, Дед.
— Хм! — фыркнул Дед. — И что мне теперь с этим делать? Даже в сортир не сходить.
— Не все сразу Дед, не все сразу. В сортире тоже на пустой желудок не особенно разбежишься. Это твой номер, и придет время, когда мы узнаем, что за ним кроется, кто ты такой, в чем заключается твое преступление, за что ты гробишься здесь на каторге.
— Умник, а мой номер сможешь узнать? Какой у меня номер?
— Зачем тебе, Лысый? — Умник чуть улыбнулся. — Здесь, в зоне, достаточно туалетной бумаги. В крайнем случае можно просто подмыться.
— Я тебя сейчас задушу, гнида.
— Сейчас я узнаю твой номер, — Умник долго стучал по клавишам. — Читай.
— Сто одиннадцать, двести двенадцать, восемьсот сорок, триста пятьдесят четыре... Это на самом деле мой номер?
— Гарантия. Тебе стало легче?
— Умник, — сказал Лысый, вдруг без обычного своего фиглярства. — Мне стало легче. Не знаю почему, можешь хихикать и тыкать пальцем, но мне стало легче. Ты сволочь. Откуда ты все это знаешь?
— Я не буду хихикать и тыкать пальцем, — сказал Умник серьезно. — Я бракованный. Если ты знаешь свой номер, это уже кое-что и это уже кое очень немало что. На самом деле это самое главное, потому что за номером можно вытянуть все что там есть — про нас, про каждого.