Катя в Игрушечном городе

Александрова Татьяна

Ванька-Встанька разделил с Катей бублик. Они примостились на колёсах и принялись жевать.

— Молодчина, дочка! — похвалил Катю Ванька-Встанька. — Спасибо тебе! Перед дальней дорогой нам с тобой не мешает подзаправиться. Эх, жизнь на колёсах!

Ночью, закончив работу, довольный Ванька-Встанька со всех сторон оглядел свою красавицу Машину и пошёл за ветошью, чтобы вытереть руки.

На куче ветоши сладко спала маленькая девочка. Ей снилось увлекательное путешествие.

МАТРЁШКИ ЖДУТ ГОСТЕЙ

Каждое

утро в коробку залезали три матрешки, а четвёртая почему-то оставалась дома.

И вот наступило утро, когда Подъёмный кран вытащил из коробки самую большую Матрёшку.

— Сестрица! — зычно крикнула она, держась за трос. — Вот и на нашей улице праздник! Жди гостей дорогих!

— А ты, сестрица, — ответили с Матрёшкиного двора, — сказочку-то тяни, тяни, а то пироги не поспеют!

Так вот, оказывается, почему одна из матрёшек каждое утро оставалась дома: это она дом к празднику готовила — пол мела, пироги пекла, самовар ставила, на стол накрывала, Катю поджидала.

— Какую сказку расскажем, сестрицы? — пискнула маленькая Матрёшечка. — Про козлёночка, что ли?

— Про козу-дерезу рогатую, бодатую, — пропела средняя.

— Про козла! — сказала, как отрубила, большая Матрёшка.

ДОМОВИТЫЙ КОЗЁЛ

Жил-был Козёл. Сам лохматый, головой бодатый, бородой кудреватый, а главное — домовитый, любил в доме порядок.

Пришёл он к сестре Козе, капусту жуёт, бородой трясёт, козлят ругает, хозяйку поучает:

«Еда не вкусна, изба тесна, дети невежи — брыкаются да бодаются».

«Играют они. Маленькие ещё! — отвечает Коза. — Друг дружку ведь бодают, а не тебя».

«Всё равно нет у тебя порядка, — говорит Козёл. — Не смыслишь ты в хозяйстве ни бе ни ме».

Пришёл Козёл к Свинье, у лоханки примостился, досыта угостился и ворчит:

«Хлев, а не изба. Стены вытерты — брёвен не видать. Стола нет, из лоханки угощают».

«А это, батюшка, и есть хлев», — отвечает Свинья.

«Оно и видно, — говорит Козёл. — Нет у тебя порядка. В хозяйстве ты ни бе ни ме».

Пришёл Козёл к Зайцу в лес, поел заячьей капусты и ворчит:

«Ну и капуста у вас, у зайцев, — одно название! Невежа ты, Косой! В дом не пустил, под кустом угостил, порядка не знаешь, в хозяйстве не смыслишь ни бе ни ме».

«Мой дом под любым кустом, — отвечает Заяц. — Какой облюбую, в том переночую. А тебя, Козла, знать не хочу!» И ускакал.

Тут Лиса выходит:

«Верно, Козёл. Пустой народишко — зайцы. Будь у Косого дом — я б к нему в гости; сели бы рядком, потолковали ладком. Идём ко мне!»

Приходят. Видит Козёл: в земле дыра, да не одна, — это и есть Лисий дом. Козёл и говорит Лисе:

«По лесу шастаешь, богатой шубой хвастаешь, а у

самой земля вместо крыши, живёшь хуже мыши. Не смыслишь ты в хозяйстве ни бе ни ме!»

«А ты меня, глупую, поучи!» — говорит Лиса.

Козёл и рад:

«Ну, слушай. Гость пришёл, перво-наперво ставь угощение. Где оно у тебя?»

«А вот где! — отвечает Лиса. — Волк, Медведь, идите Козла драть!»

Козёл — из лесу вон. Уже он в деревне, а всё чудится: Волк догоняет, Медведь топочет. Козёл в одну избу, в другую, в третью — заперты. А в четвёртой дверь настежь. Козёл — туда. Заперся, огляделся и за своё:

«Скатерть изжёвана, занавески измочалены, пол не метён, потолок не белён, и дверь настежь. Растяпа тут живёт, порядка не знает, в хозяйстве не смыслит ни бе ни ме. Придёт, я ему задам!»

Ждёт Козёл поджидает, ногами переступает, бородой трясёт — никто не идёт. Ладно. Решил он поспать, скок на кровать, а над кроватью портрет хозяина: сам лохматый, головой бодатый, бородой кудреватый. Козёл-то своего дома с перепугу не узнал, — закончила большая Матрёшка.

— И стал Козёл пол мести, половики трясти, — запела вторая сестра, — занавески стирать, гостей созывать.

— И мы там были, — запищала маленькая Матрёшечка, — чай с мёдом пили, с лепёшками, ватрушками, пирогами, плюшками!

— Фрр! — удивился Мишка. — Почему это от сказок всегда есть хочется?

КАТЯ У МАТРЁШЕК

— Сестрицы! — послышалось с Матрёшкиного двора. — Ведите гостей!

У калитки гостей поджидала четвёртая сестра, та самая, которая оставалась дома и стряпала. Катю она встретила хлебом-солью. Хлеб и соль были, конечно, не настоящие: вместо каравая пряник, вместо солонки конфета.

Взяла Катя хлеб-соль, а матрёшки окружили девочку и запели:

Было, было нас четыре,А сегодня стало пять.Скоро Катеньку МатрёшкойСтанут люди величать.

И все пошли в сад, где под яблонями да грушами был накрыт стол. А на столе самовар кипит, стоят чашки да плошки, лежат вилки да ложки. Полные блюда пирогов: с грибами, с малиной, с луком, с маком — ешь со смаком! И с черемухой!

— Ой-ой! Я боюсь! Боюсь, Катя насовсем останется тут, — сказал розовый Зайчик, заедая пирог с капустой пирогом с морковкой. — И станет она до того упитанной — от матрёшек не отличишь!

— Она останется у Пингвина, — вмешался Ванька-Встанька, грызя баранку, — научится всяким словам: «Я полагаю», «Разумеется», «Крайне сожалею» — и станет до того воспитанной — не подступишься!

— «Упитанной»! «Воспитанной»! — передразнила Мартышка, прыгая по деревьям и тряся прямо на стол яблоки и груши. — Ничего подобного! Катя станет хорошенькой маленькой Мартышечкой, неупитанной и невоспитанной!

— Это ты брррось! — рявкнул Бобик.

Мартышка тут же запустила в него грушей. Пёс зарычал и кинулся на обезьянку.