Кай
Шрифт:
Мы закончили кушать и вышли на улицу, где уже Корлин терпеливо дожидался остальных. Когда все собрались, он отвел нас в главное здание в одну из комнат, заставленную стульями, и запретил выходить из нее, предупредив, что нарушение этого запрета поведет к немедленному прекращению испытаний для виновного. После чего он удалился.
Минуты тянулись невыносимо долго, ребята знакомились между собой, о чем-то болтали, а Дони все также был угрюм и неразговорчив. Он ясно мне дал понять, что не в настроении общаться, и я сейчас шарил глазами по сторонам,
— Кто-нибудь хочет быть первым? — он оглядел внимательными глазами нашу группу.
— Я! — Дони отреагировал мгновенно, поднялся со стула и направился к выходу.
— Хорошо. Как я уже и сказал, выходить запрещено. Когда первый доброволец пройдет испытание я приду лично за следующим. Обед вам принесут прямо сюда. Если кому нужно в туалет, то он находится там, — Корлин указал на маленькую дверь в углу комнаты, и несколько ребят сразу же направились к нему, образовав очередь.
Прошло еще пятнадцать минут и на пороге снова появился наш куратор. Не успел он произнести и слова, как я уже был около него. Он смерил меня глазами с ног до головы и велел идти с ним. Я послушно проследовал за Корлином до самого конца коридора и вошел в указанную дверь.
Меня встретили сразу шесть преподавателей, взяли у меня лист испытаний и попросили сесть на стул перед ними. Один из них, невысокий и худой мужчина, лет пятидесяти изучил мой листок с оценками и занял место напротив меня.
— Привет, Кай, — он уставился мне прямо в глаза, отчего на меня навалилось знакомое ощущение блаженства. Также делал Лис.
Ну уж нет, делайте что хотите, а я не поддамся! Это не запрещено правилами.
— Здравствуйте, господин… — я замялся.
— Майер, — ничуть не смутившись моему сопротивлению подсказал преподаватель, — У вас сильная воля.
— Спасибо, господин Майер. Меня не в первый раз пытаются прочесть, но мой организм сопротивляется, и я не знаю почему. Никак не могу этим управлять. — Я решил схитрить.
— Так это ведь замечательно! — он улыбнулся мне, — Но испытание нужно закончить. Поэтому как бы вы не сопротивлялись, но вашу волю мы сейчас сломаем. Господин Пичер, мне нужна ваша помощь.
От группы преподавателей отделился еще один человек и сел рядом с Майером. Они снова, теперь уже вдвоем, уставились на меня и в этот раз мне было немного тяжелее, но я справился.
— Я поражен! — Пичер переглянулся с Майером. — Что будем с ним делать?
— Ломать, — Майер произнес это с каким-то раздражением и кивнул еще одному преподавателю.
Три, четыре, пять… В конце концов напротив меня сидели все шесть человек, которые так и не смогли проникнуть в мой мозг. Я ликовал внутри, но сидел спокойно, ничем себя не выдавая.
Майер устало поднялся, что-то написал в моем листе и протянул его мне. В нем красовалась десятка!
— Готовься
— Это все? — удивленно произнес я.
— Ну а что нам еще делать с тобой? Если у тебя такая крепкая воля, думаю проблем с внутренними противоречиями и психозов у тебя не возникнет. Иди.
Я покинул кабинет и дал себе выдохнуть только снаружи, внутри было безграничное торжество. Корлин встретил меня в коридоре и указал рукой на выход.
Дорожку до общежития даже не заметил. Внутри меня танцевали радость и уверенность в своих силах. Я помчался по лестнице вверх, обрадованно влетел в комнату, готовясь похвастать другу своим результатом и оцепенел — на кровати в луже крови распластался Дони с развороченной грудной клеткой, а на подушке, возле головы лежало его вырванное сердце…
Меня заколотило так, словно наступила зима, а я оказался на улице без одежды. Перед глазами появились мертвые родители, Тигерт, не справившийся с Силой, лежащий на берегу моря в нелепой позе Шкет. Неужели теперь все в моей жизни будет так…
Нужно собраться. Нельзя терять голову… Я глубоко вдохнул, ощутив запах внутренностей в комнате, постарался унять трясущееся тело и побежал вниз, где меня встретил дежурный.
— Четвертый этаж, последняя комната. Убит кандидат на учебу, по имени Дони.
Лицо второгодки сначала перекосила усмешка, а затем он сообразил, что я не шучу и поднял второго дежурного.
— Быстро доклад Кригеру! — затем повернулся ко мне, — Ты жди здесь и никуда не уходи.
В нашу комнату весь день приходили разные люди. Они изучали следы, осматривали все вокруг и замеряли каким-то прибором фон силы. Затем тело Дони погрузили на носилки и куда-то унесли. Большинство людей уже вышли в коридор, а единственный оставшийся человек сейчас паковал инструменты в чемоданчик.
— Скажите, от чего он погиб?
Человек смерил меня усталым снисходительным взглядом и отвернулся.
— Господин, пожалуйста скажите от чего. Пожалуйста, он был моим другом, — взмолился я.
Он снова строго посмотрел на меня и в его глазах появилось какое-то сочувствие.
— Здесь была применена Сила. С большой вероятностью это мог быть мощный воздушник или телекинетик. Грудь разорвана изнутри большим давлением. Только что тебе это даст мальчик?
— Спасибо, господин! Мне просто нужно было знать.
Арену и оставшиеся мероприятия отменили, перенеся их на один день вперед. В школе был объявлен траур, и сейчас, я, тупо уставившись в потолок, размышлял, что делать дальше. Гэнтон стал очень опасен и у меня оставалось только два выхода.
Отказаться от поступления в школу и бежать в сторону Хаттайских гор, туда, где жил Михаил, чтобы попробовать начать его поиски оттуда.
Либо попытаться избегать Гэнтона всеми способами, или помириться с ним, чтобы закончить обучение. От последнего меня перекосило, когда я представил, как умоляю его не трогать меня.