Каятан
Шрифт:
— Или специально отошли, чтобы мы с дерева слезли. Хотя, с другой стороны, зачем им? Дерево и так бы скоро свалилось.
Минут пять мы ждали, не вернутся ли головастики, но никаких намеков на подобное развитие событий так и не увидели.
— Ну что ж, была — не была, — мы полезли вниз. Оказавшись на расстоянии двух метров от земли, я бросил еще один взгляд в сторону Проклятого леса, но ничего живого не заметил. Тогда мы спрыгнули.
— Ну, и зубки же у них, — восхитился Мик.
Еще бы он не восхитился. От когда-то толстого ствола осталась одна сердцевина. Задерживаться мы здесь не
Через пару минут мы выбрались на дорогу. Стараясь не искушать судьбу, мы бежали. Расстояние от леса злобных карликов увеличивалось быстро… Неожиданно где-то позади послышался сначала жуткий треск, затем — не менее звучный грохот. Кажется, дерево все-таки не выдержало.
Прошло почти два часа. Мы уже не бежали — делали вид, что идем широким шагом. Гроза, видимо, решила пройти стороной: поначалу двигаясь с северо-востока мимо Проклятого лесе, проходя мимо, она будто бы притянулась к нему. Сейчас там бушевала буря, в то время как у нас покрапывал только мелкий дождик. Мысленно я пожелал круглым тварям по толстой молнии на каждую харю.
Дорога стала понемногу забирать к востоку — в сторону Лига, а там и Туалона. По пути нам встретилось несколько ответвлений. Географию я знал хорошо — Ирвин даже рисовал мне карты, — но не настолько, чтобы среди трех похожих друг на друга канав безошибочно выбирать верную. Потому, не рискуя сворачивать, мы шли вперед.
— Есть хочется, — пожаловался Мик. — Скоро уже Туалон?
— Дня четыре, — ответил я, — если лошадей загонять. Нормальным ходом — неделя. Пешком — дольше конечно. Тут рядом должен быть другой город.
— Хоть поедим, наконец.
— Денег-то нет, — напомнил я.
— Да иди ты…
— Я-то тут при чем?
— Мог бы не напоминать про деньги.
— Ну, извини…
— Поздно! Я обиделся.
— А-а…
Я понимающе склонил голову. Дальше мы шли поодиночке: чуть впереди я, чуть сзади обиженный Мик. Полчаса шли молча.
Людей на дороге не было совсем. Я уже стал удивляться, как вдруг — люди появились. Четверо. Выскочили из кустов: разумеется, с мечами. Как ни странно, меня это приободрило. Раньше мне казалось, что это нас с Миком будут повсюду принимать за разбойников: выглядели мы потрепанно, доверия не внушали. Теперь я понял, что волновался зря — настоящие разбойники были опрятнее и откормленнее.
Странно, что они решили напасть: с Мика, на мой вкус, взять было нечего. С меня тоже, но… э-э… в общем, не о том речь.
— Куда идем? — это они.
— Прямо… — это мы.
— А деньги… есть?
— Не-а…
— Сами не отдадите — будем вас травмировать.
Вот такой подход мне нравился. Аж гордость взяла за отечественного бандита. Никаких тебе «что вы тут делаете?», «зачем вам оружие?», «что вы предпочитаете в качестве причины смерти?»… Вся ясно, и притом сразу. Всегда бы так.
Среди бандитов было двое «средних», один «молодой» и один «опытный». На самом деле их вполне можно было бы принять и за ровесников, но иерархия обозначалась очень четко. «Опытный» — высокий хмурый мужик, стоял немного позади остальных. «Средние» — небритые, крупной комплекции, обеспечивали кучность. И «молодой» — больше всего был похож… да, именно на идиота.
— А мне твой меч нравится, — заявил я «молодому».
Меч действительно был неплохим… На мой вкус, немного короче и шире, чем надо, зато из неплохой стали. А еще — прямой и острый!
— Он много кому нравится, — ответил «молодой». После чего «бригада» начала действовать. Вынул меч Мик, я сделал то же.
Бандиты начали обходить нас полукругом. «Опытный» все так же оставался немного позади — кажется, даже меч переложил в левую руку. Хотя, может быть, он и есть левша. В любом случае сражаться против трех противников легче, чем против четырех. Кстати, разбойники, судя по всему, в Мике увидели более серьезного соперника, что, конечно, было ужасной глупостью, но сами виноваты.
Сначала я отберу понравившийся мне меч у выбравшего меня в качестве противника «молодого», потом с Миком расправимся с теми двумя, что сейчас нападают на него, — ну, а их главаря оставим напоследок.
Мой план был прост — максимально сблизиться с бандитом, а потом, не изобретая ничего слишком хитрого, просто ткнуть его саблей в бедро. Разумеется, меч он выронит. Теоретически он, конечно, мог бы попытаться парировать мой удар, но с такими сомнениями плана не выстроишь.
Чуть забирая вправо, я спокойным шагом двинулся вперед. Это был способ вывести противника из равновесия. Его мне подсказал еще капрал Клем в Алемане.
Если в подобной ситуации ты сразу кидаешься на парня — он реагирует так же, старается сделать максимально быстрое движение, либо отклоняясь от удара, либо — если совсем без страха — встречая его лоб в лоб. Если ты не кидаешься на него, а, наоборот, начинаешь движение очень аккуратно — оппонент сосредоточивается, непрерывно ожидает подвоха: такая ситуация удобна для обороны, но очень сложна для атаки, если один из соперников не уступает в мастерстве другому намного. Клем советовал пользоваться третьим вариантом. Двигаться нужно было не быстро и не медленно, а с постоянной скоростью. Если расстояние до неприятеля не больше восьми-десяти метров, он вполне может растеряться. На тебя вроде бы не нападают, и непосредственной опасности нет, но враг с каждой секундой приближается… Некоторые делают неуклюжие движения. Правда, срабатывает это лишь на не опытных. Тот же иг даже не поморщился бы, но уж что есть…
Я сделал несколько шагов, когда внезапно меня как будто что-то кольнуло в грудь. Не совсем представляя, зачем это делаю, я дернул саблю вверх, тут же разворачивая ее плашмя, как раз напротив того места, где появилось непонятное ощущение…
Скрежет: отскочив от сабли, кинжал падает на землю. Это происшествие немного выбило меня из колеи, я чуть было не пропустил первого же удара «молодого», но, к счастью, все-таки сумел увернуться.
Так вот, оказывается, почему главный не спешил нападать вместе с остальными… Хорошо хоть, что у него кинжал только один… Хм, второй кинжал — сейчас бы я его назвал метательным ножом — пролетел уже мимо меня. То есть сначала-то он летел мне в грудь, но на сей раз это не было неожиданностью, и я увернулся. Заканчивая движение, я достал-таки «молодого» в бедро, и меч он тут же уронил.