Казнь
Шрифт:
Семироль молчал; жесткие волосы его блестели на солнце, глаза сыто щурились, гладкой упругой коже позавидовала бы любая кокетка.
Неприятная догадка пришла, как толчок. Вероятно, Иренино лицо изменилось; во всяком случае, Семироль счел нужным ответить:
– Да.
– Что – «да»?
– Вы и сейчас не предполагаете, до какой степени оказались правы… да, я приспособился. Кажется.
На шее у мула размеренно тенькал медный колокольчик. Рек уехал далеко вперед – как бы подчеркивая свою непричастность…
Впрочем,
– Дороги тут спокойные, Ирена. И вообще – процент преступлений против жизни и собственности крайне низок… Кое-каких результатов ваш бывший муж добился.
Она усмехнулась через силу:
– Было бы обидно, если бы мы с Реком искали Темного Толкователя… и нашли вас. Я ведь однажды уже приняла вас за Анджея…
– Не забуду до гроба, – пробормотал адвокат себе под нос.
День стоял ясный и теплый – усредненное, очень комфортное лето. И безразмерное, как песня в трактире.
– Ирена, вы только посмотрите, как красиво. Тот вот лес… И горы на горизонте… Живописная моделька, правда?
Она машинально кивнула.
– Если вы правы, Ирена, – голос Семироля чуть изменился, – если вы правы, и мы всего лишь перешли из одной МОДЕЛИ в другую… В конце концов, какая разница? Даже если мы не сможем вернуться…
– Ян.
– Да?
– Я-то пришла не из МОДЕЛИ… Я должна вернуться домой.
Поскрипывали колеса. Подергивал ушами бодрый мул.
– Ты уверена, Ирена? Что место, откуда ты пришла…
– Да! Да, я уверена, и не надо этих намеков… Я знаю моделятора, Ян, я отлично его знаю, и тот мир, где я родилась, создал не он!.. Не надо, Ян, я не желаю об этом говорить…
Тишина. Поскрипывают колеса.
– Ирена… Там, у себя, ты всего лишь начинающий скромный автор. А здесь – действительно властительница… Наверное, здесь ты классик. Гений. Я бы не поверил, если бы сам не слышал, как они шепчутся о «Раскаявшемся»… Подумай.
Ей сделалось страшно.
Все эти дни, все эти ночи она жила верой в скорое возвращение. Ну, пусть не такое скорое – но НЕПРЕМЕННОЕ; цель была хоть и далекой, но совершенно ясной – найти Анджея, найти выход…
А теперь единственный человек, знающий правду об этом мире, выдергивает из-под ее ног опору. Если бы он спросил, возможно ли вернуться, она не испугалась бы так… но он спрашивает, СТОИТ ЛИ возвращаться!..
– О чем мне подумать? – спросила она так тихо, что не услышала своих слов.
Семироль услышал.
– У тебя есть к кому возвращаться?
Она прикрыла глаза.
Сэнсей, черепаха… По большому счету, черепаха даже не поймет, что ее переселили под другую лампу. В школьный живой уголок, например. А Сэнсей… Да, Сэнсея жаль, но ведь Ирены нет давно, он успел смириться…
А кто еще ее ждет? В том, настоящем мире? Карательница? Профессор восточной литературы? Студенты? Да, они
А ее рассказы… бледная тень того, что в свое время дал ей почитать Семироль. Не говоря уж о «Раскаявшемся»…
Что скажете, господин Петер?!
Она кисло улыбнулась своему воспоминанию:
– Здесь нету кофе, Ян…
– Найдем, – серьезно пообещал Семироль.
– Ян, ты действительно…
– Для начала найдем себе пристанище. Раздобудем акушерку… Вот, скажем, наш рыцарь Рек прекрасно справится. Он, вероятно, многому выучился у своей няни-костоправа…
Она хохотнула. Смех получился жалким.
– Ян, мне не нравится так шутить… Мы поселимся в диком замке в горах… О, черт, я уже что-то такое читала, читала, читала!.. А через пару месяцев со всей округи сбегутся крестьяне с осиновыми кольями…
– Не сбегутся, – голос Семироля прозвучал так уверенно, что Ирена осеклась. – Не сбегутся… Я знаю, как решить этот вопрос.
– Ты его уже решил, – сказала Ирена шепотом. – Очень умно… хитрецов, что хотят обмануть Провидение, ты…
– …решив обратиться к Темному Толкователю, они уже переступают некую черту… И сделать этот шаг им куда труднее, чем подставить шею. Нам трудно понять, но такие здесь нравы… Да, я беру натурой. И Провидению плевать – он воспринимает это не как злодеяние, а как расплату. И с наивностью идиота еще и вознаграждает меня – за доброе дело… Судья, подобный этому Провидению, не продержался бы у нас в департаменте и месяца!..
Тускло позвякивал колокольчик.
Ирена было холодно. Холодно, стыло… тошно.
– Паразит, – сказала она шепотом.
– Что?
– Паразит… существо… паразитирующее… на других.
И потрогала свой живот. Семироль молчал.
– Ты по-прежнему хочешь отнять у меня ребенка? – спросила она медленно.
– Мы дополнительно обсудим этот вопрос…
– Мы ничего не станем обсуждать…
Мул испуганно фыркнул. Навстречу из-за поворота вылетел верхом на лошади Рек-Шиповник:
– Засада… Поворачивай! Засада…
И, покрывая его слова, налетел из ниоткуда топот многочисленных копыт.
…Поначалу Рек держался – но под вечер впал-таки в беспамятство. Две глубоких раны, и, по-видимому сотрясение мозга – в таком состоянии человека везут в реанимацию, а вечерняя сырость, холод и подстилка из рогожи – не лучшие врачи…
– Что мы можем сделать, Ян?
Семироль молчал.
– Но мы ведь можем что-нибудь сделать?
В минуту опасности бодрый мул проявил себя вполне достойным образом. Правда, роль его только в том и заключалась, чтобы бежать, бежать без дороги, нестись через редкий лес. Не опасаясь за целость двуколки, уносить с поля битвы поверженного рыцаря, испуганную женщину и деловитого упыря…